Охота вслепую

Постепенно нежные расслабляющие движения девичьих пальцев смещались к одному участку его тела: Тоня двигалась от кистей к плечам, потом к груди и к животу, а Люся — от икр к коленям и к бедрам, а потом… Две пары пальцев завели дурманящий танец страсти вокруг его вставшего по стойке смирно пехотинца, который вытягивался и рос, наливался тяжелым теплом. И в конце концов, когда чьи-то шаловливые пальцы с острыми ноготками — Степан уже не разбирал, чьи, — слегка сжали шею его красноголового бойца, он не выдержал, со стоном выгнул спину и почувствовал, как горячая волна сладкой болью пронзила пах.

И в этот момент, когда наслаждение достигло, казалось, наибольшего напряжения и наивысшего пика, девичьи губы горячим влажным кольцом обняли кончик его жезла и по нему быстро-быстро заскользил юркий язык. Он кончил несколькими толчками, прибой наслаждения захлестывал его, увлекал, не отпускал, затягивая в водоворот сладкой боли. Да, эти девицы знали толк в своем ремесле…

Обе неслышно выскользнули за дверь, оставив клиента в одиночестве.

Он раскрыл глаза и уставился на круглое окошко в двери, в котором показалось смуглое лицо Рафика. Тот широко осклабился, распахнул дверь и шагнул в парную.

— Ну как, Ваня, доволен? Давай и завтра приезжай, оттянешься. Тут у нас не то еще бывает…

После сауны Степан быстренько оделся и пообещал зайти завтра, если его новые корефаны не возражают. Причем, чтобы не было ля-ля, придет, мол, уже с конкретными предложениями по обналичиванию бабок.

На том и расстались.

На другой день, как и уговорились с Мамонтом, ровно в три часа, Сержант вошел в казино «Огни Москвы» Его ждали.

Двое одинаковых, как братья-двойняшки парня учтиво встретили гостя и повели на второй этаж в кабинет Мамонта. Перед дверью Сержанта обыскали как и накануне. Вновь изъяли пистолет. Он предупредил, что задерживаться не станет и скоро выйдет.

Мамонт на этот раз вышел из-за своего стола и с радушной улыбкой на лице двинулся навстречу, протягивая ладонь с широко расставленными пальцами. Ударив по ладони, крепко сжал руку.

Сам невольно все косил глазом на большой дипломат в левой руке гостя, хотя и старался сделать это незаметно.

— Люблю точность. Как англичане говорят: точность — вежливость королей, — пророкотал самодовольно Мамонт, когда вновь уселся в свое кресло.

— Я ненадолго, Александр Викторович. У меня еще много дел сегодня, — вежливо предупредил Сержант. — А вечером уж посижу у вас допоздна, если не возражаете

— Какие возражения! — развел руками Мамонт.