Охота вслепую

Недовольно засопев, Семаха отрезал:

— Я тебе, Степа, помогу! У тебя все задатки есть, чтобы стать… Может, для тебя следак — должность промежуточная… Главное, заруби себе на носу: пошустрее работай головой и поменьше мели языком, а то, понимаешь, приходят к нам умники с дипломами, а что вокруг них творится, понимаешь, ни хрена не петрят… Римскому праву они обучены, а вот ленинградской специфики не понимают… Ты, кстати, в партию не думаешь вступать? Подумай.

С партбилетом в кармане, Степан Юрьич, далеко пойдешь и высоко взлетишь. Но только если по-умному будешь себя вести… А тогда, помяни мое слово, сумеешь добраться до самых высот!

Сначала Юрьев поймал себя на том, что невольно прислушивается к ее голосу в столовой. В обеденный перерыв в огромном зале с высокими потолками всегда стоял ровный гул, создаваемый десятками голосов и монотонным рокотом вентилятора на кухне. Но ее голос — низкий и певучий, с интимной хрипотцой, как у какой-нибудь джазовой певицы, — был слышен издалека.

Джазом Степан увлекся недавно: Васька Макеев пристрастил, нанеся ему штук двадцать бобин с записями великих джазовых солисток, которые он мог целыми вечерами слушать на своей старенькой «Комете». У Натальи был такой вот «джазовый» сексапильный голос. Самое интересное, что говорила-то она не громче остальных, но он слышал каждую ее реплику, взрыв ее смеха с любого столика, где ему в обеденный перерыв доводилось приземляться со своим пластиковым подносом.

Сначала он случайно сел за соседний столик и, узнав в сидящей к нему спиной эффектной брюнетке секретаршу начальника Ленугро, даже о рассольнике своем забыл, искоса поглядывая на нее и прислушиваясь к модуляциям ее завораживающего голоса. А потом стал специально подгадывать время, когда Наталья приходила обедать, — ровно в тринадцать пятнадцать, когда ее новый шеф, полковник Лиховцев, сам в это время обедавший, отпускал секретаршу вниз.

Ее голос задевал в его душе какую-то чувствительную струну, раздражал, возбуждал… А если честно, то впервые он почувствовал безотчетное возбуждение, увидев ее мельком в кабинете у Семахи во время того разговора несколько месяцев назад, когда она принесла им с Семахой чаю.