Охотник за тенью

– Синьора Вирджиния, как умерла Аня?

– Ах, падре! – воскликнула женщина, всплеснув руками. – Однажды утром мы явились на виллу, я и другие слуги, и застали синьора Агапова сидящим на парадной лестнице. Он безутешно рыдал, схватившись за голову. Твердил, что его Аня умерла, что скоротечная горячка оборвала ее жизнь.

– И вы ему поверили?

– Только пока не обнаружили кровь на постели девочки, и еще нож.

Нож, отметил про себя Маркус. Такое же оружие выбирает монстр для расправы с женщинами.

– И никто не заявил в полицию?

– Синьор Агапов был очень влиятельным человеком, что мы могли поделать? Он сразу отправил гроб в Россию, чтобы Аню похоронили рядом с матерью.

Потом рассчитал нас всех.

Возможно, Агапов воспользовался дипломатической неприкосновенностью, чтобы замять дело.

– Он отправил Виктора в закрытую школу и затворился в том доме; там и умер, – заключила женщина.

Какая там закрытая школа, мог бы возразить Маркус. Психиатрический институт для детей, запятнавших себя ужасными преступлениями.

Значит, Виктора никто не судил. Отец сам приговорил его к такому наказанию.

– Вы пришли сюда из-за мальчика, падре? Он что-то натворил, да? – спросила женщина, и в глазах ее появился страх.

Маркус не сразу решился ответить ей.

Женщина в задумчивости кивнула. Как будто знала заранее, подметил пенитенциарий.

– Хотите взглянуть на них?

Прежде чем Маркус успел что-либо сказать, Вирджиния Ферри открыла кожаную сумочку, которую держала на коленях, и стала рыться в ней, пока не нашла альбомчик в цветастой обложке.

Полистав его, вытащила несколько старых фотографий. Одну из них протянула Маркусу.

Блеклый цветной снимок, сделанный, возможно, в восьмидесятые годы. Скорее всего, с помощью автоспуска. В центре – мужчина, не слишком высокий, крепкий, лет пятидесяти: Анатолий Агапов, в темном костюме, в жилете, при галстуке. Волосы зачесаны назад, острая черная бородка. Справа от него – девочка в красном бархатном платьице; челка, волосы до плеч, подвязаны лентой. Аня.

Только она и улыбалась. Слева от мужчины – мальчик. На нем тоже костюм с галстуком. Стрижка каре, челка падает на глаза. Маркус узнал его: мальчик с видеокассеты, унесенной из института «Гамельн».

У него был грустный вид, и он смотрел в объектив точно так же, как смотрел в видеокамеру, когда Кропп задавал ему вопросы. У Маркуса вновь возникло неприятное ощущение, будто мальчик с фотографии может видеть все, что происходит в настоящем. И смотрит прямо на него.