Охотник за тенью

Никто точно не знал, что произошло, но слухи распространялись.

Кто-то рассказывал, что агенты недавно вывели из дома мужчину в наручниках и что полицейские из ЦОС ликовали, когда усаживали его в машину, которая отъехала на полной скорости, сопровождаемая салютом проблесковых маячков и хором сирен.

Но Маркус разглядел, как Сандра, поддерживаемая двумя парамедиками, на своих ногах прошла к машине «скорой помощи». Что-то с ней случилось, понял пенитенциарий, но она серьезно не пострадала.

Маркус вздохнул с облегчением, но оно продлилось недолго.

По лестнице спустились санитары с носилками. На носилках лежал человек с дыхательной маской на лице. Клементе. Откуда он узнал о Сандре? Маркус никогда ему о ней не говорил… Он увидел, как Клементе занесли во вторую машину «скорой помощи», которая, однако, не отъезжала.

Почему они не едут? Чего ждут?

Машина все стояла с закрытыми дверцами. Внутри происходило какое-то движение. Наконец машина тронулась с места, но с выключенной сиреной.

Маркус понял, что друг не выкарабкался.

Ему хотелось плакать, проклинать себя за то, как они расстались в последний раз. Но вместо этого, к своему великому изумлению, он стал вполголоса молиться.

Прямо здесь, посреди толпы, но никто даже не посмотрел на него. У всех были другие заботы. Впрочем, ему не привыкать.

Я невидим, напомнил он себе. Я не существую.

Кардинал Батиста Эрриага снова надел пастырский перстень.

Безымянный палец правой руки слишком долго оставался без священного украшения. Наконец-то Эрриага мог так же оставить номер плохонькой, четвертого разряда, гостиницы, где провел последние ночи, и вернуться к себе домой, в великолепную мансарду с видом на Императорские Форумы, в нескольких шагах от Колизея.

С арестом соляного мальчика его задача была практически выполнена. Теперь Рим мог и узнать, что Адвокат Дьявола вернулся в город.

Призрак его друга Мина, мучивший кардинала в эти дни, еще не до конца исчез. Но снова превратился в молчаливое присутствие где-то на дне совести.

В юности он запятнал себя убийством. Жестоко расправился с Мином, который был виноват лишь в том, что поднял его на смех, и получил тюремный срок. Батиста возмущался приговором, считая его несправедливым, и в тюрьме восставал против всякой формы принуждения. Но буйствовала и ругалась природа беспокойного подростка, а в глубине души он страдал из-за содеянного.