Охотник за тенью

То, что грешники не догадывались сразу, откуда ему это известно, служило доказательством, что они даже и думать забыли об исповеди и о священнике, который ее выслушал. Вот как мало значило для них отпущение грехов!

Надев один из своих обычных темных костюмов, сшитых на заказ в дорогом ателье, но с жестким белым воротничком священника вместо галстука и повесив на шею цепь с большим золотым крестом, украшенным рубинами, Эрриага погляделся в зеркало и тихо помолился за душу Мина.

В молодости он запятнал себя ужасным грехом, но ему, по крайней мере, не хватило бесстыдства простить его себе.

Закончив, он собрался выйти из дома: нужно было сделать еще кое-что, дабы до конца осуществить задуманное.

Тайна состояла из трех уровней. Первый – соляной мальчик. Второй – человек с головой волка. Оба оказались раскрыты.

Но третий уровень тайны должен оставаться таковым. Иначе Церкви придется заплатить слишком высокую цену. И ему вместе с ней.

Маркус долго прикидывал, как ему поступить.

Бесполезно дожидаться у больницы, куда Сандру поместили из чистой предосторожности.

Там уже роились фотографы и репортеры, в надежде урвать удачный снимок или заявление.

Сандра была героиней дня. Как, разумеется, и Виктор Агапов.

Монстра доставили в тюрьму, и, согласно скудной информации, просочившейся в прессу, он упорно отказывался отвечать на вопросы. Поэтому все внимание было направлено на молодую женщину, агента полиции, которая при завершении дела оказалась и жертвой, и действующим лицом.

Маркус надеялся повидаться с ней, поговорить, но не мог себя обнаружить.

Боль от кончины Клементе преследовала его, не отпускала, тяжким грузом ложилась на плечи. После смерти единственного друга только Сандра могла развеять злые чары одиночества.

До этого момента пенитенциарий думал, будто одинок, но он ошибался. Может, потому, что всегда полагал, будто у Клементе есть своя жизнь, кроме тех отношений, какие их связывали: люди, с которыми он взаимодействует, общается, с которыми может посмеяться, поговорить по душам. Даже тот факт, что друг был знаком с вышестоящими, казался ему преимуществом.

Но в действительности Клементе жил точно такой жизнью, как и сам Маркус: у него никого не было. С той огромной разницей, что он никогда не жаловался, не перекладывал бремя на чужие плечи, как это делал Маркус.

Ему бы понять одиночество Клементе, разделить его. Так и сам он стал бы менее одиноким. И они подружились бы по-настоящему.

«Я был сельским священником в Португалии. Однажды пришло письмо.