Охотник за тенью

– Не все сегодня ночью покинут деревню, – уточнил отец Эмиль, – старые и больные останутся.

Кто не в силах бежать, тот, повторил про себя Маркус, останется в ожидании кто знает каких ужасов.

Отец Эмиль схватил его за руку, встряхнул:

– Ты слышал пилота, да? Он скоро улетит, нужно торопиться.

Они снова вышли из деревни, но с другой стороны. По дороге отец Эмиль нанял двоих помощников. Те несли лопаты и примитивные фонари со свечой внутри.

Они подошли к неширокой долине, скорее всего бывшему руслу реки.

Крохотное кладбище, три креста.

Отец Эмиль сказал что-то на диалекте, сходном с суахили, и помощники принялись копать. Потом он подал лопату Маркусу, и они оба тоже включились в работу.

– «Кивули» по-нашему – «тень», – сообщил миссионер. – Деревня так называется из-за воды, которая иногда появляется в этой долине. Весной на восходе солнца река течет, а на следующее утро исчезает, точно как тень.

Маркус догадался, что это явление как-то связано со свойствами почвы.

– Двадцать лет назад отец Абель пожелал, чтобы эти могилы вырыли поодаль от деревенского кладбища, в месте, где весной не зарастает земля, хотя его и зовут «садом мертвых».

В карстовых отложениях лучше всего сохраняются тела, даже на долгое время. Природный морг.

– Когда трех девушек убили, никак нельзя было провести хоть какое-то расследование. Но отец Абель знал, что однажды кто-нибудь придет и станет задавать вопросы. И этот человек обязательно захочет увидеть тела.

Этот момент наконец настал.

Одно из тел извлекли первым. Маркус отложил лопату и подошел к яме. Дождевая вода переполняла ее, но останки были завернуты в пластик. Маркус упал на колени, прямо в грязь, и начал срывать его. Отец Эмиль подал ему фонарь.

Посветив, Маркус убедился, что тело и впрямь хорошо сохранилось на этом известковом ложе. Оно каким-то образом мумифицировалось. Поэтому даже через двадцать лет все кости были целы, виднелись и обрывки тканей, похожие на потемневший пергамент.

– Девушки шестнадцати, восемнадцати и двадцати двух лет, – уточнил отец Эмиль. – Эта – первая, самая юная.

Но Маркус все не мог понять, как она умерла. Наклонился ниже: где-то ведь есть рана или перелом. Что-то поразило его, но дождь погасил свечу.

Так он и лежал в грязи, не имея сил подняться, совершенно ошеломленный.

Отец Эмиль подтвердил:

– Голова отрезана начисто, так же – руки и ноги. Только туловище не тронуто.