Охотники и жертвы

Он знал о слухах, но никогда не заговаривал об этом.

По окончании пробежки он позволил мне нападать на него с любым самодельным оружием, которое оказалось под рукой. К собственному удивлению, я сумела нанести ему несколько ударов, хотя они, похоже, причинили больше вреда мне, чем ему. В результате каждый раз после очередного удара я еле удерживалась на ногах, а он даже не шелохнулся. Тем не менее я продолжала бросаться на него с почти слепой яростью. Не знаю, с кем я по-настоящему сражалась в эти мгновения: с Мией, Джесси или Ральфом.

В конце концов Дмитрий объявил конец тренировки. Когда мы относили использованное снаряжение на склад, он глянул на мои руки и выругался по-русски. К этому времени я уже узнавала эти слова, но он отказывался объяснить, что они означают.

– Где твои перчатки?

Я глянула на свои руки. Сегодня они выглядели даже хуже, чем в прежние дни. От холода кожа огрубела и пошла трещинами, некоторые из них кровоточили. Кое-где появились волдыри.

– У меня нет перчаток.

Он снова выругался, заставил сесть в кресло, а сам достал «аптечку». Стирая влажной тканью кровь, он сердито сказал:

– Будут у тебя перчатки.

Я перевела взгляд на свои несчастные руки.

– Это только начало?

– Превращения меня в Альберту. В нее и… во всех других женщин-стражей. Они жесткие и мускулистые. Постоянно тренироваться, да еще по большей части на свежем воздухе – где уж тут выглядеть хорошенькой. – Я помолчала. – Такая… такая жизнь… разрушает их.

Он поднял на меня взгляд теплых карих глаз, и в груди все сжалось. Проклятье! Нужно как-то справиться со своими чувствами к нему.

– С тобой этого не произойдет. Ты слишком…

Он заколебался, подыскивая нужное слово, а я мысленно перебирала возможности. Божественная. Убийственно сексуальная. Наконец он сдался и просто повторил:

– С тобой этого не произойдет.

И снова занялся моими руками. Интересно, он считает меня хорошенькой? Я всегда была уверена в том впечатлении, какое произвожу на парней своего возраста, но что касается Дмитрия… Я не знала.

– А вот с моей мамой произошло. Раньше она была красавицей. Полагаю, и сейчас хороша, в некотором роде. Но далеко не так, как прежде… Сто лет ее не видела, – добавила я с горечью. – Может, теперь вообще ее не узнаю.

– Ты не любишь свою мать.

– Ты почти не знаешь ее.

– Это точно. Она бросила меня. Я выросла в Академии.