Охотники и жертвы

Закончив очищать открытые раны, Дмитрий достал баночку целебной мази и начал втирать ее в огрубевшие участки кожи. Я буквально растворилась в ощущении, возникшем, пока он массировал мои руки.

– Ты так говоришь о ней… но как иначе она могла поступить? Знаю, ты хочешь стать стражем. Знаю, как много это значит для тебя. Думаешь, она испытывала другие чувства? Как сложилась бы твоя жизнь, если бы она не оставила тебя здесь?

Не люблю, когда приводят подобные разумные аргументы.

– По-твоему, я лицемерю?

– Просто хочу сказать, что тебе не следует так сурово относиться к ней.

– Это не убило бы ее – повидаться со мной, – пробормотала я. – Но наверно, ты прав. Отчасти. Могло быть гораздо хуже. Могло получиться так, что меня вырастили бы «кровавые шлюхи».

Дмитрий поднял на меня взгляд.

– Я вырос в дампирской общине. Они не так плохи, как тебе кажется.

– Ох! – Внезапно я почувствовала себя ужасно глупо. – Я не хотела…

Он снова сосредоточился на моих руках.

– Значит, у тебя там были родные? И они растили тебя?

– Да, мать и две сестры. Я мало виделся с ними после того, как пошел в школу, но мы поддерживаем связь. В основном эти общины возникают вокруг семей. Там хватает любви, какие бы рассказы о них ты ни слышала.

Чувство горечи вернулось, и я потупила взгляд, чтобы скрыть его. Пусть мать Дмитрия и другие его родственницы считалась обесчещенными, его семейная жизнь с ними была счастливее, чем моя с «достойной уважения» матерью-стражем.

– Да, но… разве это не странно? Разве многие мужчины-морои не бывают там?..

Он продолжал круговыми движениями втирать в мою кожу мазь.

В его голосе прозвучало что-то, подсказавшее мне, что углубляться в эту тему не следует.

– Я… Извини. Я не имела в виду ничего плохого…

– На самом деле… ты, скорее всего, и не подумала бы, что это плохо, – ответил он спустя, наверно, целую минуту и натянуто улыбнулся. – Ты не знаешь своего отца?

– Нет.

Дмитрий скользнул по мне взглядом.

– Наверно. – Он снова занялся моими руками. – Я знал своего отца.

– Правда? Большинство моройских парней не остаются… в смысле, некоторые остаются, но обычно они просто…

– Ну, он любил мою мать. – Он произнес слово «любил» почти с отвращением. – И часто бывал у нее. Он отец и моих сестер. Но когда он приходил… ну, он не слишком хорошо обращался с матерью.