Охотники и жертвы

 – Говорю же, я не такая. Но могу подсказать тебе, что еще можно делать ртом.

В нем проснулся интерес.

И в этот момент дверь открылась.

Мы отпрянули друг от друга. Я была готова к столкновению с любым учеником или даже надзирательницей. Но вот к чему я не была готова, это к встрече с Дмитрием.

Он ворвался внутрь, как будто рассчитывал обнаружить нас там, и в этот ужасный момент, когда гнев клокотал в нем, точно буря, я поняла, почему Мейсон назвал его богом. Во мгновение ока он пересек комнату и, схватив Джесси за рубашку, почти оторвал его от пола.

– Д-джесси, сэр. Джесси Зеклос, сэр.

– Мистер Зеклос, у вас есть разрешение находиться в этой части корпуса?

– Вам известны правила общения здесь особ мужского и женского пола?

– Тогда, смею надеяться, вы уберетесь отсюда как можно быстрее, прежде чем я отдам вас в руки того, кто соответствующим образом накажет вас. Если я когда-нибудь снова увижу вас в подобной ситуации, – Дмитрий кивнул на меня, съежившуюся на кушетке, полуодетую, – то накажу вас лично.

Джесси сглотнул, широко распахнув глаза. Вся его бравада исчезла. Одно дело – хорохориться в обычной ситуации, и совсем другое, когда тебя держит за шкирку по-настоящему крутой, по-настоящему высоченный и по-настоящему взбешенный русский парень.

Дмитрий отпустил его, и Джесси вылетел из комнаты быстрее, чем Дмитрий ворвался в нее, – если такое вообще возможно. Потом мой наставник повернулся ко мне с угрожающим блеском в глазах.

И потом все изменилось.

Как будто он оказался застигнут врасплох, как будто никогда прежде не замечал меня. Будь на его месте любой другой парень, я бы сказала, что он внезапно воспылал ко мне. Во всяком случае, он определенно изучал меня – мое лицо, мое тело. Тут я вспомнила, что на мне только джинсы и лифчик – черный к тому же. Я знала, что в этой школе не так уж много девушек, которые выглядят в лифчике так хорошо, как я.

И в итоге я почувствовала, как жар растекается по телу, а выражение его глаз оказывает на меня более сильное воздействие, чем поцелуи Джесси. Дмитрий иногда выглядел спокойным и далеким, но в то же время в нем ощущались преданность и мощь, которых я никогда не видела ни в ком другом.