Околдованная

 — Я так беспомощна без тебя!

— То, что я только что видел, доказывает совсем иное, — сказал он и поразился тому, как дрожал его голос. Теперь он чувствовал себя совершенно бессильным, и ему было очень больно.

Они не возвращались к вопросу о жилье с того дня, как открылись друг другу. А это было почти два месяца тому назад.

— Где дети? — невнятно спросил он, касаясь губами ее волос.

— У Элдрид. Я не решаюсь брать их с собой на реку.

Тенгелю не хотелось выпускать ее из своих объятий, а Силье не делала никаких попыток освободиться.

— Здоров ли Даг? — спросил он просто, чтобы продлить этот опьяняющий, прекрасный миг.

— Я думаю, он не очень сильный, но это, как ты говоришь, оттого, что он никогда не получал материнского молока. Однако теперь он может сидеть с опорой.

— Послушай, я часто собирался поговорить с тобой кое о чем относительно Дага. Но… каждый раз, когда мы встречаемся, другие мысли занимают меня.

Она улыбнулась. Его пальцы играли завитком ее волос, развившимся во время работы. Голова Силье покоилась на его груди, она мечтательно глядела на окрестности.

— Ты помнишь белье Дага — буквы Ш. М.? — спросил он.

— Я их, конечно, не забуду никогда.

— На белье была изображена также баронская корона. И ты говорила, что нашла ребенка прямо у городских ворот. Я послал туда человека — это был, впрочем, кучер, чтобы попытаться найти следы его матери. Мы думаем, что ему это удалось. Я просто не успел рассказать тебе об этом раньше, до того как мы были вынуждены переселиться сюда.

— Как ты мог забыть? — она строго на него посмотрела. — Ты знаешь, что меня очень интересовало, откуда он родом. Ну, так что узнал кучер?"

"Тенгель попытался сосредоточиться, хотя глаза Силье были устремлены прямо на него.

— Есть такой барон Мейден, дворец которого находится совсем близко от городских ворот. У него дочь, Шарлотта. Не из самых юных… а также не из самых красивых, как говорят.

Силье притихла в его объятиях, она, казалось, забыла о нем.

— Значит, теперь она, неизвестная женщина, обрела плоть и кровь.

Тенгель обратил внимание на то, что она сказала «нашего мальчика». Он мягко возразил ей:

— У нее нет никакого права, Силье, и она совсем не желает иметь ребенка. Но я понимаю, как ты это чувствуешь.

Шарлотта Мейден… Силье не могла не думать о ней. Она была преисполнена глубокого сочувствия.