Околдованная

Юнцы разбежались врассыпную, как испуганные цыплята, когда он, большой и устрашающий, прошел через двор хутора. Он видел их и хотел было сначала бежать за ними, но в эту минуту услышал крик Хемминга. Тенгель бросился в дверь и сразу все понял. Он поднял Хемминга за воротник, чуть не задушив его. Силье поднялась, шатаясь. Подавив рыдания, она поправила платье и попыталась привести в порядок волосы. Ярость Тенгеля была неописуемой. Никогда раньше она не видела его лицо таким ужасным. Хемминг перепугался до смерти.

— Не делай мне ничего такого! — вопил он.

 — Не проклинай меня, Тенгель, не накликай на меня зло. Это была только шутка, я…

— Что ты предпочитаешь? — с трудом выдавил из себя Тенгель, страшно побледнев. — Чтобы я тебя избил… или использовал другие силы?

— Лучше избей меня! Бей меня, ради Бога, если можешь. Но я никогда не собирался…

— Тогда надень на себя штаны, — прошипел Тенгель, и Хемминг не заставил себя ждать. Но когда Тенгель вновь схватил его, он начал кричать:

— Нет, не бей, не бей, она этого не заслуживает! Она только…

Тенгель размахнулся.

Он наносил ему все новые удары, вне себя от ярости, пока Силье не попыталась его остановить. Хемминг рухнул на пол, словно окровавленный мешок. Тенгель снова поднял его и выбросил на двор.

— Заберите его с собой! — крикнул он перепуганным парням, которые ждали наверху в роще. Затем он снова вошел в дом.

— Как это было, Силье? — спросил он, еще не отдышавшись. — Он ничего тебе не сделал?

Она стояла, повернувшись к нему спиной, опираясь руками на шкаф, и дрожала всем телом.

— Нет, нет, он не успел. Спасибо за то, что ты пришел. У тебя определенно стало привычкой являться, когда я нуждаюсь в тебе.

— Да. Мне стало неспокойно, и я решил придти раньше, чем обычно. Так… не плачь, дитя, теперь это позади.

Она глубоко вздохнула.

— Я не плачу. Во всяком случае, не очень. Но мне не нравится… что ты его бил. Хоть он это и заслужил, но мне больно видеть, как ты кого-то бьешь.

Тенгель прикрыл глаза.

— Мне давно этого хотелось. И не только мне, но и многим другим, как я полагаю.

Рано или поздно кто-то должен был прекратить его наглые выходки. Сожалею, что это был я и прошу у тебя прощения за то, что тебе пришлось смотреть на это, Силье.

Он сделал к ней шаг.

— Я понимаю, — сказала она невнятно. — Мне нужно к Дагу, — быстро добавила она.

Она чувствовала, что ей не следует сейчас бросаться в объятия Тенгеля. Она взяла Дага на руки. Он плакал, когда она боролась с Хеммингом, но тогда было не до него.