Неужели и это можно использовать как оружие против меня?
– В таком случае уместно предположить, что вы относитесь к числу сторонников прямых ударов по стригоям?
– Да.
– Многие реагировали иначе на это ужасное нападение, – продолжала Татьяна. – Однако вы не единственный дампир, желающий активно бороться со стригоями, хотя, безусловно, самый молодой.
Я не знала ни о каких других дампирах, ступивших на тропу войны из личных побуждений, если не считать тех безумцев в России. Если такая версия моей поездки устраивала королеву – ради бога, я ничего против не имела.
– Мы получили отчеты российских алхимиков и стражей, где сообщается о ваших успехах. – Я впервые столкнулась с публичным упоминанием об алхимиках, но в Совете наверняка о них говорили, и не раз. – Можете сказать, сколько стригоев вы убили?
Я удивленно посмотрела на нее.
– Я… Не помню точно, ваше величество. По крайней мере… семерых.
Хотя наверняка больше.
– По сравнению со сведениями из наших источников это весьма скромная оценка, – заявила она.
– Но все равно звучит впечатляюще. Вы совершили эти убийства лично?
– Иногда да. Иногда мне помогали. Там были… другие дампиры, совместно с которыми я действовала время от времени.
– Они были примерно вашего возраста?
– Да.
Татьяна молчала; словно поняв намек, заговорила сидящая рядом с ней женщина. По-моему, это была принцесса Конта.
– Когда вы убили своего первого стригоя?
– В прошлом декабре, – ответила я, подумав.
– То есть в возрасте семнадцати лет?
– Да.
– Это убийство вы совершили самостоятельно?
– Ну… в основном.
Друзья помогали мне, отвлекая его.
Я надеялась, что копаться в деталях они не станут. Первого стригоя я убила, когда погиб Мейсон, и, не считая всего, связанного с Дмитрием, эта смерть по-прежнему отзывалась в душе сильной болью.
Однако принцессу Конта детали не интересовали. Она и остальные члены Совета, которые вслед за тем тоже стали задавать мне вопросы, хотели знать об убийствах, совершенных мной лично. Если речь заходила о тех случаях, когда мне помогали дампиры, они проявляли хоть какой-то интерес, но остались равнодушны к убийствам, совершенным при содействии мороев.
Зачитали записи в моем личном деле о дисциплинарных взысканиях, что меня расстроило. Упомянули о моих академических успехах, в особенности в боевых искусствах. О том, как хорошо я защищала Лиссу всякий раз, когда мы оказывались одни во внешнем мире, в частности на протяжении того года, который мы с ней провели в бегах.
