"
"– Дмитрий, – дрожащим голосом начала она, – я уже объясняла…
– Я чувствовал твою силу. – Он поднял на нее полный восхищения взгляд. – Чувствовал, как ты возвращаешь мне душу. Чувствовал, как ты исцеляешь ее. Я перед тобой в неоплатном долгу и, клянусь, весь остаток своей жизни потрачу на то, чтобы хотя бы отчасти отплатить тебе.
– Я не хочу. Ты ничего не должен мне.
– Я обязан тебе всем. Своей жизнью… своей душой. Только так я могу хотя бы приблизиться к тому, чтобы искупить свою вину за все, что натворил.
Этого недостаточно, да, но это все, что в моих силах. – Он стиснул руки. – Клянусь, что бы тебе ни понадобилось, я сделаю все. Всю оставшуюся жизнь я буду служить тебе, защищать тебя. Выполню любую твою просьбу. Моя преданность навеки принадлежит тебе.
Лисса снова начала отказываться, но потом ей в голову пришла одна мысль.
– И встретишься с Розой, если я попрошу?
Его лицо исказилось.
– Что угодно, только не это.
– Дмитрий…
– Пожалуйста. Во всем остальном я полностью в твоем распоряжении, но увидеться с ней… Это будет слишком больно.
Наверное, только этот довод и мог помешать Лиссе дальше настаивать. И конечно, отчаянное, удрученное выражение его лица – такое, какого ни она, ни я никогда прежде не видели. В моих глазах он всегда был сильным, но сейчас выглядел ужасно уязвимым. Не слабым – просто сложным. За это я еще больше любила его – и еще горячее хотела помочь.
Лисса успела лишь кивнуть ему, как один из стражей сказал, что ей пора уходить. Когда они провожали ее, Дмитрий по-прежнему стоял на коленях и смотрел ей вслед с таким выражением, словно она – его последняя надежда в этом мире.
Сердце заныло от огорчения, ревности… и отчасти от гнева. Это на меня он должен был так смотреть. Как смеет он вести себя так, будто Лисса – самое прекрасное создание в мире? Она сделала немало для его спасения, да, но это я исколесила весь земной шар ради него, не раз рисковала жизнью и, что даже более важно, любила его. Как он мог просто повернуться спиной ко всему этому?
Когда она покинула здание, мы обе чувствовали себя расстроенными и сбитыми с толку.
И конечно, были вне себя от того, в каком состоянии Дмитрий. Даже несмотря на то, что он отказывался встречаться со мной. Видеть его таким подавленным… это было ужасно. Просто убивало. Никогда прежде он так себя не вел. После нападения на Академию он, естественно, сильно расстраивался из-за многочисленных потерь. Но сейчас… Сейчас это было отчаяние совсем другого рода.
