Окутанная солнцем

В последний раз придирчиво осмотрев в зеркале свое отражение, Трини стала спускаться вниз, где ее с цветами ожидал Джонатан...

Она волновалась. Наверное, из-за этого немного перебрала. А возможно, просто вино было очень изысканным, и Трини никак не могла успокоиться, смакуя его и не замечая, как один наполненный бокал сменяется другим. Ужин был великолепен. Как и сам недавно открывшийся клуб, куда пригласил ее Джонатан. Под ресторан здесь был отведен небольшой зал, где они и расположились сначала. Тут было тихо и спокойно.

Умиротворяющая музыка лилась из искусно скрытых в обшивке стен динамиков.

– По-моему, я где-то потеряла свой стоп-кран, – со смешком заметила девушка, чувствуя себя на удивление легко и свободно.

Напряжение, до этого неотступно преследовавшее ее, отступило, словно его и не было. И Трини получала от вечера истинное удовольствие.

– Ты даже не представляешь, как меня радует это известие, – вкрадчиво произнес Брукс, поглаживая ее руку.

Легкая дрожь пробежала по ее телу, вызывая мурашки, словно прохладный ветерок вдруг ворвался в закрытое пространство зала и пронесся по разгоряченной коже.

Трини подняла на Джонатана затуманенный взор. И увидела то, о чем и так догадывалась. В глазах мужчины полыхала страсть, разжигая внутри нее угольки успокоившихся на время чувств и превращая их в постоянно растущий, незатухающий огонь.

– Что-то здесь стало душно... – Убрав руку, Трини помахала ею перед лицом, тщетно пытаясь остудить пламенеющие щеки.

Брукс тепло улыбнулся, разглядывая ее.

– Я знаю одно место, где нам действительно будет хорошо, – поделился он.

– Да уж, – фыркнула девушка, – нисколько в этом не сомневаюсь.

– Ты опять думаешь обо мне плохо? – Он в притворном удивлении вскинул бровь.

– И не хотела бы, но факт остается фактом, – констатировала Тринити, – ты совершенно неисправим.

– Быть может, как раз поэтому я тебе и нравлюсь, – предположил он, и во взгляде его читалось лукавство.

– Кто знает, – она пожала плечами, – честно говоря, я сама не знаю.

Просто случилось то, что случилось, и никуда, похоже, мне от этого не деться.

– Тогда пойдем? – Он с вызовом посмотрел на нее.

И Тринити прочла не только приглашение в его глазах. Но и нежность, ласкающую ее лицо, и еще какое-то чувство, которому она так и не смогла дать определение. Пожалуй, она и не хотела этого делать. Потому что боялась – если раскроет истинность обращенных к ней эмоций и намерений, то растеряется и не сможет ответить на них.