Окутанная солнцем

Не пытаясь сдерживать эмоции, она стонала и царапала его спину, потому что ей казалось, что это поможет хоть немного отдалить момент неотступно надвигавшегося экстаза. Но вот движения Джонатана убыстрились, и с последними ударами его плоти Трини почувствовала, как неземное наслаждение затопило ее, заставляя изможденное ласками тело содрогаться от волн блаженства, погружая ее душу в нирвану...

Она удивленно приоткрыла глаза.

Как будто ничего не изменилось. Все тот же потолок угадывался в полумраке комнаты.

– Что это было? – негромко спросила она, повернув голову в сторону Брукса, раскинувшегося рядом и довольно улыбающегося.

Он посмотрел на нее и неспешно перевернулся на бок. Медленно провел рукой по ее округлой груди, поиграв с соском, который сразу же возбужденно откликнулся на эту ласку. Застонав, Трини откинулась на подушку, чувствуя, как руки Джонатана гладят, ласкают ее тело, то отыскивая самые отдаленные уголки, то вновь возвращаясь к более открытым участкам.

И эти игры заставляли ее забыть обо всем. Потому что вызывали трепет, а также умело разжигали пламя желания. Мучительное напряжение вновь зарождалось внутри нее, ввергая девушку в новый цикл сладострастных ощущений. Каждая клеточка ее тела была накалена. Любое прикосновение Брукса несло возбуждение, нарастающее внутри нее с каждым новым касанием. И словно догадываясь об этом, он старался действовать медленно, побуждая Тринити с нетерпением, держащим ее чувства в напряжении, ожидать его следующего прикосновения.

И она подчинялась ему. Потому что не было пытки сладостнее этой. И Трини жаждала, чтобы она продолжалась, пронзая ее короткими вспышками наслаждения и вновь отдаляя от него...

Губы Джонатана исследовали ее тело, прекрасное в своей наготе и беззащитности перед ним. И он знал это, а потому старался довести ее до исступления, когда она уже не сможет больше ждать, и тогда.

Они вновь и вновь занимались любовью. И никак не могли насытиться друг другом. Словно каждый из них всякий раз представлялся партнеру в совершенно ином образе, обладая новыми чертами характера. Как такое было возможно? Никто из них, хоть на мгновение задумавшись об этом, не дал бы правильного ответа.