— Вот тебе и ааа, — вздыхаю я, — теперь можешь солировать в церковном хоре мальчиков-кастратов в Ватикане. Думаю, твой тонкий фальцет будет иметь успех у престарелых извращенцев в рясах. А ведь достаточно было сказать, дядя прости засранца, и конфликт исчерпан.
Незаметно готовлюсь к следующей атаке противника. Моя рука ныряет в карман, и тихонько вытаскивает связку ключей. Один из них устраивается между средним и безымянным пальцем. Я не садист, и удовлетворения от избиения брюнета не получаю. Но проблему надо решать кардинально здесь и сейчас.
Иначе эти разборки будут тянуться бесконечно, как сериал «Санта-Барбара».
Имеются два варианта. Первый, принять слова брюнета к сведению, уйти из зала и обходить Еву десятой дорогой. Но я так не могу. Никогда и не перед кем не прогибался. Договаривался, шел на компромиссы — было. Но унижаться, плясать под чужую дудку, лебезить и заниматься подхалимажем никогда не мог. За что и пострадал в прошлой жизни. И сейчас от этого правила отступать не намерен.
Второй вариант — поломать морально брюнета. Или внушить ему мысль, что связываться со мною, себе дороже. Не факт, что я смогу удержать его от дальнейших разборок в будущем. Но, как минимум, на какое-то время он должен притихнуть.
Андрюша продолжает постанывать, сидя на корточках. Затем начинает медленно подниматься, помогая себе опершейся на стену рукой. Чуть отворачиваюсь от него, изображая беспечность. Но краем глаза ловлю быстрый, горящий злобой взгляд, жаждущий реванша.
Потом боксер снова опускает лицо, и, кряхтя, продолжает подниматься.
Пальцы крепче сжимают ключ, готовясь к атаке. И когда Андрей неожиданно отталкивается от стены и пытается достать меня убойным крюком, я ухожу нырком, засаживая ключ ему в бок. Не со всей силы, чтобы не переусердствовать, но достаточно ощутимо.
Парень всхлипывает, согнувшись в позе эмбриона. Порванная на боку футболка намокает кровью.
— Слушай, может, хватит экспериментов? — наклоняюсь над ним. — Я тебя не трогал.
Ты сам ко мне доколупался. Один раз у тебя получилось. Больше не выйдет. У меня ещё много разных хитростей на такие случаи припасено. Но я, по большому счету, против тебя ничего не имею. Просто защищаюсь, не позволяя себя калечить.
— Гад, ты, нечестно дерешься, — шипит Андрей, зажимая ладонью рану на боку, с ненавистью смотря на меня.
— А ты, честно? — усмехаюсь я. — Я еле оклемался от ножевого ранения и вышел с больницы, когда по печени от тебя получил.
