— А знаешь, что мне больше всего нравится в нашей с тобой ситуации? — забирая у меня стакан и снова плеская на дно коньяк, улыбнулся Тихонов.
— Что? — прекратив, наконец, всхлипывать, подняла на него глаза я.
— То, что мы перешли на «ты», Ксюша. Большой шаг вперед, не находишь?
— Если это насмешка, то не очень хорошая…
— Почему сразу насмешка? — обиделся мой босс. — Мне это приятно.
Я заставила себя посмотреть ему в глаза.
— Правда?
— Правда. Иди ко мне.
Вдохнув поглубже, я неуклюже перебралась на его сторону.
Он убрал коньяк на прикроватную тумбу и крепко прижал меня к себе.
— Все будет, хорошо, Ксюша, — осторожно распаковывая меня из одеяла, и усыпая поцелуями мое лицо и шею, приговаривал он. — Все будет хорошо…
Я закрыла глаза и выдохнула. Мне очень хотелось, чтобы так и было. Всегда. Везде. Дома, на работе.
Я знала — не будет. Но пусть… хотя бы сейчас, рядом с Тихоновым. Пусть все будет хорошо.
Глава 22.
Промозглым ноябрьским утром я стояла под горячими струями душа и пыталась взбодриться перед началом рабочего дня.
Мне все еще было не по себе. Вчерашнее приключение никак не хотело вписываться в привычную картину мира, и на душе было мрачно.
Бабушка и папа всегда ставили мне высокую планку. Институт — только с красным дипломом, замуж — за одного единственного, и чтобы навсегда. У нас в семье так было заведено. Это как идешь по улице, все дома стоят в ряд, каждый интересен по своему — и вдруг надпись: «дом образцового содержания». И понимаешь, что в этом доме никогда не отступают от установленных правил.
Что там все идеальны. У них медали и дипломы. Они никогда не оступятся. Вот это про нашу семью. Про Кореневых. Поколение нищей интеллигенции, которое никогда не жалуется, идет до самого конца, пока еще может идти. Что бы ни случилось. У Кореневых всегда все правильно.
Не знаю, когда я взбрыкнула против правил в первый раз. Наверное, когда решила участвовать в конкурсе красоты. Или когда мы с Ирой напились мартини на папиной кафедре. Мне всегда хотелось вырваться из плена навязанных установок.
Стать другой. Яркой, неординарной. Вырваться из нищеты, в которую нас всегда загоняли незыблемые, неизвестно кем созданные правила.
Но взбрыкнуть не значит сломать установленный порядок. А этим утром я поняла, что сломала ход вещей окончательно и бесповоротно. Я отдалась олигарху, стала его любовницей вместо того, чтобы дождаться мужа.
«Плевать…Теперь уже точно плевать», — взбивая пену на волосах, отмахивалась от дурацких мыслей я.
