Выбралась из ванной, тщательно вытерла волосы. Закутавшись в махровый халат, принялась их сушить.
«Все же хорошо, что Тихонова сегодня и завтра не будет. У меня есть время все обдумать», — обреченно размышляла я.
Папа пил чай на кухне.
— Ты что так рано встал, па?
— Привычка, — улыбнулся он. — Хочешь, тебе тоже чай сделаю? Как в детстве, перед школой?
— Давай.
Села рядом. На душе скребли кошки, но я приказала себе больше не думать о правилах. Что было, то было. Папе не обязательно знать о моей личной жизни.
— Представляешь, нам квоту выделили, — торопливо, будто опасаясь, что не успеет, он наливал чай в кружки.
Я улыбнулась.
— Это же хорошо?
— Очень хорошо… видишь, а ты собиралась деньги тратить. Все сложилось так, как надо.
Он поставил передо мной чашку с чаем и искренне, наивно улыбнулся. Я заставила себя пить. Как надо, да. Спасибо Тихонову.
— Знаешь, я вот думаю, Ксюша, мы на море когда в последний раз всей семьей выбирались?
— Не помню уже, — пожала плечами. — С Ирой в Турцию мы вдвоем летали в прошлом году, это помню.
А вот с тобой и бабушкой… Я классе в пятом, наверное, была.
— Так быстро все пролетело. Ты выросла. Уже и не захочешь, наверное, с нами ехать, — тихо рассмеялся он.
— У меня теперь работа, пап. Не смогу я никуда поехать до самой весны, точно.
— Но, может, тогда весной? Майские праздники будут?
— На майские можно, — ком встал в горле. Как будто до майских так далеко, что… что его уже не будет.
Я втянула в себя воздух, запихнула в рот половину бутерброда и запила остатками чая.
— Все, пап, побежала. А то начальника сегодня и завтра нет, я одна в приемной. Хочу пораньше прийти.
— Тебе хоть работа нравится, Ксюша?
— Ну, как сказать… Тихонов, он, конечно, не подарок, но… понемногу привыкаю. Да и где еще такие зарплаты есть, как у них?"
"— Знаешь, может, и хорошо, что Ира тебя туда позвала, — кивнул он. — Не будешь, как мы, перебиваться с копейки на копейку. Телефон, наконец, выплатишь.
— Платить осталось три месяца, — я подмигнула ему и заторопилась в свою комнату, собираться на работу.
Горло душили слезы.
Вышла из подъезда и потуже закуталась в пальто — ноябрьская сырость с накрапывающим дождем — жуткая мерзость. Застучала каблучками сапог по тротуару в сторону остановки, но очень скоро со мной поравнялась черная «тойота». Я ее узнала — в понедельник утром Тарас возил меня на ней в онкоцентр.
— Приветик, — высунул бритую голову из окна тот самый Тарас.
— Привет, — приостановившись, улыбнулась я.
