Омерта

О чем он вообще, почему заговорил о браке? Они все тут с ума посходили?

– Такой сладкий, пугливый воробышек, – едким шепотом добавляет мужчина, наклоняясь ко мне ближе. Гладит мои скулы с похотливо-сексуальным подтекстом, от которого у меня желудок сжимается до размеров игольного ушка. Настолько, что я чувствую его дыхание, на которое могу ответить лишь рвотным позывом.

Долго не думая, я действую бездумно. Импульсивно. Уже проверенным методом. Я просто плюю ему в лицо, совершенно забывая о хороших манерах. Вот что бывает, когда силком заставляют в течение шести лет посещать уроки долбаного светского этикета.

Конечно, это было не разумно. И в тот момент, когда мерзавец хватает меня за волосы, у самых корней, и грубо сжимает их, наматывая на кулак, я понимаю, что зря не придержалась разумной тактики, которую выстраивала в своем сознании несколько дней.

Собственный дикий визг царапает изнанку горла. Хочется не переставая кричать от боли, лишь бы пытка прекратилась, но очередной мой палач просто хватает меня крепче, до острой боли в корнях волос и самым грубым образом стаскивает с подоконника, швыряя на пол.

Словно я, мать его, половая тряпка.

Обида сдавливает легкие до такой степени, что за каждый новый вдох мне приходится бороться. Но это только начало.

– Не надо! Не смей прикасаться ко мне! – беспомощно успеваю воскликнуть я, но Морте хватает меня за ворот рубашки и насильно тащит к еде, которую я скинула сегодня с тележки в обеденное время. Ткань болезненно врезается мне в шею, приводя к приступу сдавленного кашля.

Не сомневаюсь, что со стороны вся эта возня выглядит так, будто я беззащитный котенок, которого строгий и жестокий хозяин спешит ткнуть носом в лоток с опилками, чтобы научить хорошим манерам. Стефан со мной не церемонится. Буквально вытирает мной пол, пока несет в сторону еды. Истошно вскрикиваю, когда слышу треск рвущейся ткани своей рубашки. Спина горит так, словно меня по тлеющим углям протащили.

– Вылизывай пол, сук*, – мужчина толкает меня лицом в лужицу разлившегося в углу комнаты супа.

– Я сказал, лижи! – рявкает он и с силой вновь толкает мое лицо в сторону еды, в последний момент придерживая за волосы, таким образом, чтобы я не разбила себе нос о плитку. – Иначе будешь лизать что-то другое, горделивая шлюшка.