Омерта

Ты довела меня, слышишь? Ещё раз плюнешь хотя бы в одного члена семьи, даже в солдата, я больше жалеть тебя не буду. Будешь умолять о смерти, а не о возвращении домой. Потому что в глаза будет стыдно смотреть всей своей семейке после того, что я с тобой сделаю. Ты уяснила, puttana?

– Перестаньте! Перестаньте так со мной обращаться. Я ничего плохого вам не сделала, – задыхаюсь от обиды и слез я, пытаясь не выглядеть жалко, хныкаю я.

– Ты решила, что можешь вести себя так, словно ты долбаная принцесса? На хорошее отношение к себе ты ответила неуважением! Несколько дней ты портила нашу еду.

А когда я пришел с тобой поговорить, вздумала проявлять свой убогий характер.

– Что ж, мы быстро поставим тебя на место. Заодно и заставим твоего дядю быть сговорчивее. Братья, кто-нибудь из вас побудет оператором? – едко усмехается живодёр, явно трепеща от предвкушения расправы над женщиной.

Я не успеваю даже слова вставить, как этот мощный и высокий мужчина, перекидывает через меня ногу, и, частью веса своего здорового тела, придавливает меня к полу.

Руки сцепляет над головой, насильно останавливая мои инстинктивные попытки вырваться, отомстить обидчику, сбежать, но уже слишком поздно. Я понять ничего не успеваю, даже собраться с духом… звук позвякивающей пряжки ремня приводит к спазму шейных и плечевых мышц. Ток крови в ушах превращается в оглушительный гул, но я все равно слышу, как орудие пыток в мощном порыве разрезает напряженный в темнице воздух. Что-то острое, жгучее и опаляющее, смертоносное и унижающее воспаляет кожу на спине. Кажется, я хочу закричать, но если честно у меня уже нет ни сил, ни голоса.

Перед внутренним взором калейдоскопом мелькают лица родных и близких. Кадры и моменты абсолютного счастья. Сквозь призму ужаса я слышу, как со стороны несколько раз щелкает камера и у меня не остается сомнений в том, что ублюдки снимают мои пытки на фото и видео.

На второй замах хлыста перед глазами все расплывается, но я почти не чувствую боли, слишком раздавлена морально, слишком оглушена и шокирована первым «поцелуем» ремня, на третий я и вовсе отключаю эмоции, прекращая вырываться, скулить и пыхтеть под этим извергом.

Я всегда считала себя добрым человеком и даже не представляла, что во мне может бурлить и кипеть столько злости и ненависти, что кому-то, однажды, я в мыслях пожелаю сгореть заживо в адском котле с тысячей чертей. Полное грехопадение и переосмысление своих взглядов и ценностей.