Омерта

Чувства возвращаются ко мне вместе с обонянием, и я понимаю, что прижимаюсь к стене сквозь липкий слой чего-то терпкого и неприятного. Кожу на лопатках сжигает неимоверная боль, но я терплю её, упрямо закусив губы. Тем временем, Киан Морте приближается ко мне ближе. С каждым шагом, его взгляд и выражение лица становится острее, ожесточеннее, убийственнее. Табун мурашек каскадными волнами поражает каждый миллиметр кожи. Киан Морте изучает меня абсолютно черными глазами. Две бездны, в которых спрятана неизвестная и непостижимая для меня Вселенная.

Черт возьми, когда я смотрю на Киана, то все законы земной гравитации действительно перестают работать для меня. Ощущение того, что часть меня поднимается куда-то вверх слишком ново и непередаваемо, но, возможно, это и есть то самое чувство, которое так гиперболизировано воспевается в песнях.

Все его существо, от шага до взмаха ресниц, неумолимо притягивает к себе, и вот, я уже ловлю себя на мысли, что не против, чтобы бездна его глаз поглотила меня навечно.

– О чем ты говоришь, я ничего плохого никому не сделала, и что натворил мой дядя, не понимаю, могу ли я узнать хоть что-нибудь, Призрак? – робко, едва дыша, задаю вопрос осторожно.

– Я мог бы уничтожить тебя прямо сейчас, – он будто не слышит меня. Киан подходит ко мне вплотную и опускается вниз, не сводя пронзительного взгляда с моего лица. Отвожу, не в силах больше сгорать заживо от столь жесткого морального давления, но он не позволяет.

– Мне страшно… – слабо шепчу я, ощущая, как силы покидают меня.

Я замечаю, как его ноздри слегка подрагивают. Брови Киана мгновенно сдвигаются к переносице. Затем, мужчина опускает взгляд на пол и замечает капли крови на плитке. Моей крови.

– Тебе больно? – вдруг спрашивает он, а я умираю, ощущая его теплые пальцы на коже своего лица. И забываю, как дышать. Отчаянно так и глупо.

Вместо ответа, успеваю кивнуть.

– Почему ты она? Почему ты Ди Карло? – качает вдруг головой Киан. А потом быстро встает на ноги и подхватывает меня на руки. В дверях застывает уже знакомая горничная, и я замечаю её, потому что резко поворачиваю голову на звук разбившейся посуды. Кажется, она принесла мне ужин и разбила его к чертям, заметив, как один из её хозяев берет на руки меня – заложницу этой проклятой клетки. Девушку, которую они неделю держали в темнице, словно животное.