Омерта

Или этот долбанный мудак, перед которым она умудрилась раздвинуть ноги, её давно не трахал.

Кто бы он ни был, он больше и на метр к ней не приблизиться. Осталось лишь узнать, кто он. Если Майкл Форд, то проблема решена.

Не разрывая зрительного контакта с преисполненной гнева Амелией, кружу большим пальцем по её распухшему клитору. Пальцы с трудом толкаю чуть глубже, замечая признаки боли в выражении её лица. Несмотря на её возможную невинность, я намерен растянуть её узкое отверстие, прежде чем трахнуть до полного изнеможения и признания меня, как единственного мужчину, который будет проникать в эти мягкие стенки.

Она кричит, брыкается, но в какой-то момент расслабляется и инстинктивно чуть шире раздвигает ноги. То, что нужно, детка. Ещё шире, ещё смелее, иначе тебе будет больно.

Миа непроизвольно расслабляется, когда мои пальцы скользят по поверхности нежной кожи её бедер, размазывая влагу. Отвлекающий внимание маневр, с целью полного отключения страха и внутренней зажатости этой маленькой женщины.

– Лучше бы ты убил меня там! Лучше убей меня прямо сейчас! – в панике визжит и умоляет она, но вот её тело вполне себе легко отвечает на мои манипуляции. Лицо птички выражает болезненное сладострастие, наверняка окутавшее каждую клеточку её тела. Податливого, отзывчивого. Её упрямые губы твердят одно, а мелко дрожащие бедра совершенно другое. Как и соски, что ощущаются острыми даже через хлопковую ткань моей рубашки.

Избавляюсь от футболки за мгновение, срывая мешающий элемент одежды через голову.

Хочу ощутить её кожа к коже. Стараюсь не думать о том, что происходит у меня в джинсах, иначе сдохну от всей этой долгой суетни, и убью сам себя вопросом, почему с ней я не могу поступить жестко, грязно, насильно. Как с другими, как со многими, как всегда.

Ответ прост: мне нужно большее.

Полное её желание, абсолютная покорность. Признание не только на уровне тела, но и словами, мольбами, стонами… а этого нет, лишь сопротивление и едва уловимое наслаждение, через призму сдержанности и подавления своих собственных желаний.

Дура. Ты не знаешь, от чего отказываешься. Но когда ты попробуешь, ты будешь просить ещё. Вечность. Пока будет биться твое сердце, которое я тоже заберу и присвою.

Свихнуться можно. Я сам себе сейчас девственника напоминаю, бл*дь.

Но её трепет и ощутимая неопытность – это нечто новое для меня или давно забытое старое, не так важно.

А все новое жутко возбуждает и будоражит.