Омерта

В глазах Амелии отражается нерешительность и стеснение, щеки розовеют за мгновение. Кажется, что она не дышит, а я, с диким отчаянием вновь толкаюсь в её оцепеневший на моем члене кулак. Приятное давление обволакивает пульсирующие вены, вызывая шипение. Удивительно, но это все заводит меня куда больше, чем недавние действия шлюх, которые обращались с моим стволом профессионально и дерзко, не стесняясь смотреть при этом в глаза.

Амелия же взгляд опускает… но я заставляю поднять властным движением.

– Наша прелюдия итак затянулась, – кажется, ничто не остановит меня сейчас, никакие возражения и вторжения третьих лиц.

Даже если сам Энтони Морте сейчас откроет дверь Теслы и приставит кольт к моему виску, я не оторвусь от трепещущей и почти готовой для меня Мии Ди Карло.

Плевать. На все плевать.

Её кожа покрывается мелкой испариной, выдавая все её потаенные страхи. Но я наконец срываю сладкий стон с губ Мили, раскрывая ворот рубашки, накрывая её грудь ладонью. Слегка тяжелую, округлую, созданную для моей руки.

Освобождаю Амелию от ненужной ткани, в тесном пространстве машины придвигаюсь ближе, придавливая собой девушку. Не оставляю Мие совершенно никакого выхода.

– Птичка готова расправить крылья? – усмехаюсь тихо. Не прекращая скользить пальцами по мягким складочкам, вгрызаюсь зубами в шею Амелии, спускаясь губами к груди и соскам, которым в который раз уделяю особое внимание. И каждый раз я дурею от того, насколько эстетично и красиво смотрится её офигенная небольшая грудь потрясающей формы.

Иногда мне кажется, словно Мию кто-то создал по чертежу женщины в моей голове, настолько она в моем вкусе, от макушки головы до кончиков пальцев. А насчет вкуса, и говорить не стоит. Сладкая и соленая, терпкая и свежая… чувствую себя животным с обостренным обонянием, каждый раз вдыхая аромат её тела и кожи.

– Ты ублюдок, Морте, остановись, – находясь вне себя, в шаге от совместного безумия, она может всхлипнуть лишь свое скромное и жалкое возражение.

Я сделал это, лишил на время её сил к сопротивлению, доводов сопротивляться и остатков разума. Уверен, что все, о чем она сейчас думает и все, что хочет получить – это оргазм и мой член.

– Нет. Не надо. Не смей. Мне больно. Будь ты проклят, животное, и убери от меня свои лапы, – возражает Миа, когда я вновь намереваюсь трахнуть и растянуть её пальцами. И на этот раз в её глазах вновь сверкает протест, словно она нашла в себе волю собраться с мыслями.