Он её ад

— Да, мне Коен рассказал про отца Матиаса. Просто, когда мы пытались провернуть то дело с эмигранткой, которая лежала в больнице, я много узнал про Берга и про то, как он искал тебя. Я не думал, что вообще есть возможность выкупить тебя. Тем более, Берг в деньгах не нуждается, а тут пострадала его репутация. Если тебя удалось выкупить, то мне даже страшно придумать, какую сумму ты стоила. Но, черт, я так рад, что все же удалось решить эту ситуацию.

— Что-то я не слышу радости в твоем голосе.

— Просто… — я опять запнулась.

Не знала можно ли рассказывать об этом, но, черт возьми, разве я могла думать о том, что от Ливена нужно хоть что-то скрывать? Он тот человек, который не рассказал Бергу, что я была в том домике, из которого меня вообще было проще простого достать, хотя при этом Ливена избивали и в последствии вообще пытались убить. — Отец Матиаса не просто так выкупил меня. Матиас попросил об этом, взамен на то, что он вернется в семью и, как я поняла, поступит в тот университет, который ему выберет отец и женится на девушке, которую ему подберут. Мне же теперь нельзя подходить к Матиасу. Его отец ясно дал понять, что ничем хорошим это не закончится.

Ливен некоторое время молчал, но потом на выдохе произнес:

— Да, это не очень хорошо, — он опять замолчал, хотя уже вскоре продолжил: — Но ты постарайся не переживать. Сейчас, главное, прийти в норму. Я слышал, что тебя сильно избили. Для начала вылечись. Пока ты в больнице, выброси плохие мысли из головы. Ты ими себе не поможешь.

Я понимала, что Ливен прав, но справиться со своими эмоциями было куда труднее, чем хотелось бы.

Мы еще немного поговорили. Уже теперь на более отстраненные темы. Про школу, колледж, знакомых и про нас. Даже шутили и подкалывали друг друга.

А мне, черт возьми, хотелось плакать от того, что мы живы и мы опять смеялись.

Благодаря Ливену настроение немного улучшилось. Еще ко мне постоянно приходил Коен. Создавалось ощущение, что он чуть ли не жил в больнице и всякий раз пытался принести мне что-нибудь вкусное.

Пока что я с трудом ходила. У меня было несколько трещин в ребрах, сломано три пальца на одной руке и на ней же переломана кость. Множество ушибов и гематом. Но я старалась прийти в себя. Исправно пила лекарства, спала и ела.

Постепенно мне становилось легче.

Я привыкла к больнице. К ее светлым стенам, запаху лекарств и немного уставшим, но всегда доброжелательным врачам. С многими из них я часто разговаривала.