Он и Я

О том, что чувствует он. О том, что между нами происходит. О том, чем и когда это закончится.

Господи… Это требует колоссальных сил.

Снова эти бесконечные прогулки, дневные визиты на кофе, встречи в ресторане. Радуюсь, потому что благодаря этой насыщенной программе удается к концу дня умотаться физически.

Только сейчас, после долгих недель наблюдения, понимаю, почему Тарский не обеспокоился всерьез моими угрозами относительно Федора. Какую бы симпатию тот ко мне ни испытывал, наше сближение невозможно.

Бахтияров веселый и общительный человек, но все это часть той же игры. Не преступает черту, изначально относится ко мне как к собственности Тарского и против него он априори никогда не пойдет. Они из одной категории… Понять бы еще, какой именно? Какому культу они тут, блин, поклоняются?

И почему то же правило не работает между Гордеем и Элизой? Неужели у них давняя связь?

Ненависть к ней не притупляется. Напротив, усиливается. Знаю, что это плохо. Однако это знание не умаляет желания прихлопнуть ее, как муху.

Уверена ли я в том, что Таир в тот вечер был у Элизы? Нет, не уверена. Просто она единственная живая угроза, на которую я могу точить зуб.

— Ты ничего не съела, — это замечание вырывает меня из густого варева мыслей, в котором весь вечер кипит мой мозг.

Смотрю на Тарского, и в глазах двоится от вырвавшейся порции эмоций. Грандиозный прилив. Сходу накрывает с головой. Гул в ушах нарастает.

— Придерживаешься диеты? — встревает за каким-то чертом Элиза.

Улыбается манерно, не размыкая губ. — В последние дни необычайно хорошо выглядишь.

Если бы я обладала чуть меньшей самоуверенностью, после этого замечания обязательно решила бы, что мне действительно стоит похудеть. Благо, сомневаться относительно своего внешнего вида не в моем характере.

— Это я просто счастлива, — отбиваю преувеличенно воодушевленным тоном. — Сейчас прям на пол свалюсь и забьюсь в экстазе.

Элиза мой юмор оценивает сухим интеллигентным смешком. Умышленно медлит, прежде чем уточнить:

— И… Тому есть особая причина?

Не хочу смотреть на Тарского.

Не хочу и не планирую, но глаза будто сами собой действуют. Впрочем, никакого удовольствия мне это не приносит. Все равно, что впериться в стену.

Официанты убирают со стола, и на бордовое полотно ложатся две колоды карт. Мужчины часто после ужина играют в вист. Иногда к ним присоединяется и Элиза, но чаще все же, как и я, наблюдает. Сегодня она принимает раздачу.