Он и Я

Даже когда Таир прекращает говорить, зачем-то продолжаю бесцельно смотреть на четко очерченные твердые линии.

В теле неотвратимо и уверенно зарождается дрожь.

— В смысле… — закончить вопрос не успеваю, потому как Тарский резко дергает меня вниз.

Буквально заваливаюсь на него. В прямом смысле сталкиваемся лбами. Звонко и отрывисто взвизгиваю, но не от боли. От изумления и раскручивающегося в груди волнения, когда одна его ладонь обхватывает мою грудь, а вторая, прочесав шею, крепко зажимает затылок.

Только и могу, что смотреть ему в глаза.

Медленно расплывающиеся зрачки полностью вытесняют стальную яркость, попутно пряча от меня какие-либо мысли и эмоции. Когда инстинктивно пробую наобум скользнуть в душу, отталкиваюсь, как от стены. Секунда, две, три… Гордей будто умышленно какой-то рычаг поворачивает, и я проваливаюсь. Сходу тону и захлебываюсь, не в силах сделать элементарный вдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А дальше… Издав какой-то грубый гортанный рык, Тарский давит ладонью на мой затылок до тех пор, пока я не врезаюсь ртом в его рот.

Сердце прекращает биться еще до того, как он, размыкая свои горячие и твердые губы, размашисто проходится языком по моим — покалывающим и инстинктивно стиснутым. А уж когда жадно, демонстрируя какие-то звериные повадки, захватывает весь мой рот своим ртом — губительная пауза в жизнедеятельности с низким внутренним гулом затягивается. Всасывает, и эта внутренняя звуковой волна, как будто взрывная, сносит все основные настройки.

Таир отрывается ровно настолько, чтобы я успела вдохнуть. Едва кислород раздвигает мои губы, прорывается между ними языком. Чувствую его вкус, который даже алкоголь не способен перебить, только усилить, и внутри, сразу после пожара, расходится безумная всепоглощающая тряска. Я ее совсем не контролирую.

Ничего я в себе не контролирую.

Его язык прикасается к моему языку. Оплетая его, уверенно и напористо ласкает. Остатки кислорода теряю. Все Гордей забирает.

Поглощая, взамен без спроса такими чувствами наполняет, к которым я оказываюсь не готовой.

Сердце расширяется и бросается чрезвычайно рьяно наверстывать пропущенные удары. Таир, будто контролируя его работу, мягко сжимает мою грудь. Продолжая целовать, трет и сминает.

Разрываюсь салютами. Со свистом и стремительными электрическими разрядами они взлетают вверх. Куда-то улетаю, еще не осознавая, что за чувства вырвались наружу, но ощущая нарастающую панику.