Он и Я

— Если только… Парочку ругательств могу подцепить, — замечаю, не прекращая жевать. — Курва, да? — повторяю то, что в минуты огорчения шепчет госпожа Бахтиярова. Женщина, встречая мой взгляд, краснеет. — Окей, я еще «кича-кича» запомнила. Это звучит мило. Если, конечно, не использовать в связке с первым.

— Серьезно отнесись, — напутствует Виктор.

Еще тут меня не учили, что делать и как себя вести!

— Серьезно? Серьезно, сколько мне еще у вас торчать? Если Тарский не собирается приезжать, так и скажите, — чтобы сдержать рвущуюся тоску, приходится едва ли не до крови прикусить изнутри щеку.

Решение принимаю молниеносно. Тотчас подхватываюсь из-за стола. Бахтияровы поднимаются следом.

— Очень жаль, что вам нельзя. А я лечу! Ни минуты лишней не задержусь.

— Катерина… — Виктор явно пребывает в растерянности.

— Нет, спасибо, конечно… Спасибо вашему дому, пойду к другому!

Разворачиваюсь и направляюсь в комнату, чтобы заняться сбором вещей.

— Поздно уже. Куда ты поедешь? — хозяин явно чересчур расстроен моим отъездом. — До утра подожди. До завтра.

— Не буду! — не сразу замечаю, что прибежавшая следом Сильвия протягивает мне сотовый телефон. — Не буду!

— Возьми, — настаивает женщина. — Это он…

Хочу выговорить фамилию, но, глядя на аппарат, таким волнением захлебываюсь, что это вдруг становится непосильной задачей.

— Таир… — подтверждает мои догадки Сильвия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Телефон перехватываю быстро, так же решительно подношу к уху, но заговорить не получается.

— Катя, — мурашки, которые за эти одиннадцать дней, казалось, вымерли, как мамонты, тотчас просыпаются, хватают набитые чемоданы и бросаются мигрировать на юга. Топчут аккурат как те самые доисторические гиганты. И это я лишь голос Тарского услышала. Что будет, если увижу? Увижу ли? Пока в моем сознании возникают эти вопросы, Гордей свои озвучивает: — Что творишь? Какой бес в тебя вселился?

На том конце провода слышен вздох.

— Не вздумай никуда ехать, — привычно давит интонациями. — Я скоро буду.

Как ни торможу эмоции, радость перебивает все на свете. Ослепляет и заставляет дрожать от волнения.

Стоп, стоп… Нельзя забывать, как он ушел!

— А зачем? — вопрошаю взвинченным голосом.

— Беса из тебя изгонять.

— А не надо… Уже не надо! — тарахчу, лишь бы выразить протест.