А, я знаю! Декольте д’арьер! Актриса Клокло в Париже произвела с ним настоящий фурор!
Я ничего не понял. Просто наблюдал за ее дальнейшими действиями.
Сначала Мари занялась лицом. Покрыла его зеленой краской, сделала под глазами черные тени, мазнула кисточкой по векам – и они замерцали серебристыми искорками. На голову надела парик, тоже зеленый – в волосы были вплетены водоросли."
"– Я купила костюм русалки, но нужно внести в него кое-какие исправления.
Достала из свертка длинное, переливающееся чешуей платье.
Попросила у меня ножницы, начала что-то кромсать.
– Вот так. Теперь выйдите, пожалуйста. Хочу проверить на вас эффект.
Я удалился в прихожую. Тряхнул головой, отгоняя воспоминание о том, как Мари сжимала свои груди. Чувственные переживания сейчас были совсем не к месту.
– Заходите!
Она стояла в наглухо закрытом, узком платье до самого пола. Нижняя его часть, покрытая блестками, изображала русалочий хвост.
– Ну как вам?
– Элегантно. Но ничего особенно эпатирующего я не вижу.
– А так?
Она повернулась.
Я обмер.
От лопаток до самого низа спины белел овальный вырез. И когда я говорю «до низа спины», это эвфемизм. Верхняя часть полушарий, составляющих одно из главных украшений дамской фигуры, была обнажена. Так вот что такое «декольте д’арьер»…
– И еще я разрезала подол, а то вдруг придется быстро убегать, – сообщила Мари. Резко подняла ногу в сторону. Оказалось, что юбка распорота почти до самого верха.
Я заморгал.
– Сойдет для эпатирования?
– О да…
– Отлично.
Она, изогнувшись, критически рассматривала свою спину в зеркале.
– Пожалуй, нужно покрасить кожу в зеленый цвет. А то что я за русалка? Берите кисточку, макайте в краску. Только не равномерно, а знаете, разводами – то погуще, то послабее.
Она встала перед столом, оперлась на него руками, слегка наклонилась.
– Ну что же вы?
Я посмотрел вниз, на декольте. Моя рука, державшая кисточку, задрожала.
– Щекотно, – пожаловалась Мари. – Размазывайте пальцами, потом вымоетесь.
Я осторожно коснулся ее кожи.
Она была очень гладкая и горячая. Не удержался, припал поцелуем. Закружилась голова, застучало в висках, я обнял крепкое, упругое тело, притянул к себе. Глаза мои были зажмурены.
Откуда-то издали донесся спокойный голос:
– Нет. Этого не нужно.
Я снова поцеловал голую спину.
– Сказала же: нет.
Мари высвободилась, развернулась. Всё еще одурманенный я снова потянулся к ней.
Стальной палец ткнул меня под ключицу. Было очень больно, правая рука онемела и повисла.
