Тело – оно не вполне мое, оно принадлежит природе, у которой свои законы. Но мое духовное «я» – мое и только мое, с замкнутым энергетическим циклом. Зачем моей вселенной обмениваться энергией с другой вселенной?
Она испытующе посмотрела на меня.
– Мы можем работать дальше? Или вы все еще обижены?
Я не был обижен. Я был озадачен. Какого же качества во мне нет? И откуда оно берется?
Когда стемнело, мы завернулись в плащи и взяли пролетку. Моему автомобилю подле бобковского дома появляться было незачем.
"
"– На маскараду? – спросил привычный ко всему петербургский извозчик, поглядев на нас. – Это что. Я на прошлой неделе чертей с рогами возил. Хорошие господа, полтинник накинули.
ХХ
«Стражами» были две Смерти с косами в руках, черная и белая. Они стояли у входа в особняк. Редкие вечерние прохожие, завидев в свете фонаря этаких привратников, от греха переходили на другую сторону улицы.
Меня пропустили без помех, проверив приглашение.
Мари скинула плащ, лихо крутанулась, продемонстрировав спину и ноги в раскрывшемся разрезе. Вызвала полное восхищение и одобрительное присвистывание.
– На территорию проникли, – констатировала она вполголоса. – Пока ничего не предпринимаем, осматриваемся. Далеко от меня не отходите.
Лестница черного мрамора с эбеновыми перилами в виде змей вела на галерею бельэтажа.
Как и в доме Хвощовой, на стенах не было места, свободного от полотен. Некоторых художников – или очень похожих, черт их разберет – я уже видел в коллекции Алевтины Романовны.
Но на произведения современного искусства я едва взглянул. Люди, прогуливавшиеся меж колонн и арок, были намного любопытней.
Мне встретились палач в кровавом одеянии, висельник с веревкой на шее, очень высокий человек с отрубленной головой под мышкой (я не сразу разглядел отверстия для глаз на рубашке), пара вампиров, запутавшийся в сетях утопленник, жертва расстрела с зияющими ранами.
Еще больше меня заинтересовали дамы. Мари Ларр верно продедуктировала, что под «эпатажем» следует понимать оголение. И по этой части здесь имелось на что полюбоваться. Глубочайшие декольте всех фасонов и рисунков мне скоро примелькались, но я увидел сначала полностью обнаженную левую грудь, затем правую, потом сразу обе – у пухлой барышни, чье лицо закрывала маска. Правда, сосцы были заклеены сверкающими звездами из фольги.
