Маньяки подобного склада, совершив убийство, еще долго потом находятся в ажитации, не могут думать ни о чем другом и, бывает, сами себя выдают, проговорившись. Кажется, мы на верном пути.
По дому, весьма обширному, с множеством коридоров и поворотов, Мари вела меня уверенно.
Шум голосов остался позади. Мы были одни.
– Спальня за углом налево, – пробормотала сыщица.
Толкнула высокую белую дверь. Нащупала на стене выключатель.
Я увидел постель под балдахином в виде китайской пагоды. Стены были похожи на иконостас – так плотно висели там картины.
Они занимали и весь потолок.
Стиль и манера одни и те же: нечто бледное, меланхоличное, навевающее зевоту. Для спальни, пожалуй, в самый раз. Посмотришь, и глаза сами собой слипаются.
– Пюви де Шаванн, – произнесла нечто непонятное Мари, повертев головой.
Показала на золотое, рельефное панно в противоположном конце просторного помещения:
– А вот и «Врата рая». За ними таинственная «Храмовая зона». Нам туда."
"Приблизившись, я увидел: это не панно, а двойная дверь, украшенная золочеными панелями тонкой работы.
– Уменьшенная копия знаменитых ворот Гиберти из флорентийского Дуомо, – сказала моя спутница. – Ну-ка, как ее открыть?
Мы наклонились, стали изучать замок. Он был электрический, новейшей конструкции.
– Здесь «Фома Иванович» не поможет, – заключил я. – Ход замка блокирован. И фонендоскоп, как с механическими сейфами, тоже не решит задачи. Нужно знать код.
– У электрических замков есть одно слабое место.
Для них нужно электричество. Когда оно отключается, замок из кодового превращается в обычный. У вас фонарик с собой?
– Разумеется.
– Ждите здесь. Я видела на плане щитовую.
Мари вышла. Вскоре свет погас.
Издали донеслись крики и хохот. Участники маскарада наверняка решили, что кромешная тьма предусмотрена сценарием мистерии.
Сзади послышались легкие шаги. Мари вернулась.
– Посветите, – велел я.
Вынул «Фому Ивановича» и, не теряя времени, приступил к работе. Колпак с головы снял, чтобы лучше видеть.
Провозился я минуты три, не больше.
Замок щелкнул, дверь подалась. Мы шагнули через порог в темноту, и тут же снова загорелся свет. Видимо, слуги вернули переключатель в нормальное положение.
Широкий коридор.
Четыре двери с золотыми табличками.
На первой начертано: «Temple de Sensualité».[3]
Заглянули внутрь.
Первое, что я увидел – огромный диптих на стене: крупное изображение мужского и женского детопроизводительных органов.
