Но уже после отбытия полицейских, обшаривая в прихожей верхнюю одежду, Мари нашла в кармане дамского пальто бумажку, прозеванную невнимательным охтинским дознавателем (ах, мои несостоявшиеся «молниеносные бригады» – в них подобных ротозеев держать бы не стали!).
Это был рецепт на кожную мазь – ту самую. Написан тем же почерком, что инструкция, на уголке штамп Хвощовской детской больницы, а подпись врача, хоть и неразборчивая, начиналась с буквы «М».
– Менгден! – вскричали мы в голос и уставились друг на друга в недоумении.
– Понятно, что Менгден помог Петровым совершить похищение, – заговорила Мари, потирая лоб. – Что он вертел этой парой как хотел, ибо снабжал их морфием… Гемосольвентин они тоже получили от него… Но зачем ему это понадобилось?!
– Да, зачем? – подхватил я. – Устроить похищение собственной пациентки, которую к нему и так привозили каждую неделю? Поселить ее с опекунами в специально нанятом доме? Позаботиться, чтобы за девочкой хорошо ухаживали, чтобы ее исправно кололи лекарством, чтобы она не рассталась с любимыми игрушками? Не странно ли?
– Очень странно.
И никто кроме самого Менгдена на эти вопросы нам не ответит.
Мари смотрела на меня с каким-то особенным выражением.
– Но еще более странным мне вдруг показалось другое. Сначала кто-то тратит столько усилий, хитрости, коварства, чтобы украсть маленького ребенка. Потом мы с вами несколько месяцев переворачиваем небо и землю, чтобы найти и спасти этого ребенка. Ну вот нашли, спасли. А ребенок тяжело болен и, вероятно, все равно обречен… Почему мы с вами так старались? Ведь я видела, что для вас это превратилось просто в главное дело жизни.
Да и я ни о чем другом думать не могла. Неужели только потому, что ее мать так богата и способна хорошо заплатить?
– Ну мне-то ничего не заплатят. А предложат – я не возьму. Да и вы, я знаю, продолжили бы поиски, даже если бы Хвощова дала вам отставку…
Я помогал себе жестами – было трудно найти точные слова.
– …По-моему, чтобы спасти или хотя бы попытаться спасти ребенка, не жалко потратить и целую жизнь.
Уж всяко лучше, чем на что-нибудь другое.
Получилось не очень складно, но иначе объяснить я не умел.
– Ладно, Мари. Едемте к доктору Менгдену. Пусть ответит нам на все вопросы. И вообще – за всё ответит.
Мы поднялись.
– Непременно. Но сначала…
Она притянула меня к себе и стала целовать мое лицо.
Губы у нее оказались горячими и мягкими. Почему-то это потрясло меня больше всего.
