"
"Ах, как бы я хотел вспомнить в мельчайших деталях то, что произошло потом. Но я был словно во сне, ошеломленный и опьяненный. Мой мозг объявил забастовку и отключился, потому что счастье, настоящее огромное счастье не нуждается в осмыслении. О нем не думают, его просто испытывают.
Мы любили друг друга в комнате, в которой совсем недавно царствовала смерть, но ее на свете не существовало, она утратила всякое значение.
Может быть, я родился и прожил полвека ради тех мгновений. Если так – оно того стоило.
А драгоценней всего была улыбка, которую – кажется, впервые – я увидел на лице Мари.
Когда мы отдышались и привели в порядок растерзанную одежду, я спросил:
– Это вы так отблагодарили меня за то, что я прикрыл вас от пули? Честно вам признаюсь, если б я одно мгновение подумал, я бы этого не сделал. Да и не нужно вам, оказывается, было мое глупое геройство.
– Нет, – покачала она головой. – Дело не в благодарности. Она не эротична. И не в геройстве. Я говорила вам, чтó действует на меня возбуждающе.
В вас есть то, чего, я думала, в вас нет. Когда я это ощутила, я не могла удержаться. Да и зачем удерживаться?
Умный человек, конечно, остался бы счастлив этим, пускай туманным комплиментом и скромно бы потупился. Но я спросил, жадно:
– А когда вы это ощутили?
– Когда вы сказали, на что вам не жалко потратить жизнь.
Чтó она имела в виду, я так и не понял. Не понимаю этого и сейчас.
Меня отвлекает крайне неприятный звук.
Кто-то – кажется, тот рыхлый господин, что весь вечер молился и бил земные поклоны, громко скрипит во сне зубами.
Впрочем, может быть, и не он. Рассвет еще только сочится через узкое оконце, вокруг темно.
Точно так же заскрипел зубами Менгден, когда увидел меня с полицейским нарядом.
Но я заставляю память вернуться на час раньше. Потому что там мы еще вдвоем с Мари.
Мы не разговариваем, мы молчим. Сейчас подъедем к казарме, где расквартирована оперативная часть, используемая для срочных выездов и экстренных задержаний.
Конечно, не «молниеносная бригада», но всё же очень недурное подразделение, мое детище.
Я управляюсь с рулем, искоса поглядываю на Мари. Дорого бы я дал, чтобы услышать ее мысли. Хотя нет, думаю я, лучше не нужно. По крайней мере есть надежда, что она размышляет обо мне. О нас.
А вот и длинное желтое здание конюшни с воротами, из которых при необходимости выносятся с топотом всадники и выезжают темно-серые полицейские кареты.
