Вы что, хотите сорвать правительственную программу перевооружения, которая и так трещит по швам? Если у вас нет твердых доказательств преступления, а одни только подозрения, даже не вздумайте отрывать Миловидова от работы». И полковник строго-настрого запретил мне что-либо предпринимать. Увы.
– Надо было рассказать начальнику всю правду. Про то, что дело закончится всеобщей забастовкой! Неужели вы этого не сделали?
– Понимаете, вначале я про это говорить не стал, – промямлил ротмистр, – а потом это было бы уже странно.
В общем, следить за Миловидовым я готов, но соваться к нему не буду.
Я вышел весь клокоча.
Нынче ведь была уже пятница!
На миг вообразил, что это моя Ленуся, мой невинный ангел, находится в смертельной опасности. И почувствовал, что не могу сидеть сложа руки. Я должен действовать.
Первое что я сделал – подсоединил свой «эриксон» к ближайшему телефонному столбу и попробовал разыскать действительного статского советника Воронина. Но в официальном кабинете мне сказали, что он отсутствует, а в Апраксине переулке вообще не сняли трубку.
Должно быть, его превосходительство вместе со своим секретарем где-то разъезжали по государственным делам.
Тогда я решил отправиться к начальнику Охранного отделения и обрисовать ему всю картину подлой миловидовской махинации, чреватой серьезными последствиями для общественного спокойствия.
Однако черт знает, в каком направлении заработает мысль у руководителя этого весьма непрямодушного учреждения.
Жизнь шестилетней девочки вряд ли будет играть важную роль в этих умопостроениях. Вполне может оказаться, что из каких-нибудь высокогосударственных соображений этаким пустяком можно и поступиться. Такие люди привыкли считать жизни исключительно на тысячи и миллионы. Россия – не крошечное княжество Монако, где пекутся о слезе ребенка.
Видок, чувствуя мое смятение, оскалил зубы и сердито зарычал: прекрати скулить и дрожать коленкой, делай что-нибудь, я с тобой!
И ко мне пришло решение, простое и ясное.
Вот что надобно сделать: оскалить зубы и зарычать."
"Я отправлюсь к Миловидову и выложу все карты на стол. Я не служу в Охранном, на их секретные инструкции и великого человека Путилова, равно как и на программу перевооружения, мне плевать.
Пусть Миловидов знает, что его участие в похищении и весь сатанинский план известны полиции. Пусть знает и о том, что девочка тяжело больна, что без инъекций она в любой момент может умереть.
