Я скажу, что на спичечную фабрику будут введены усиленные наряды, которые не дадут забастовке даже начаться – устроить это вполне в моих силах. Так что удерживать ребенка бессмысленно. Если же, не дай бог, с малюткой что-то случится, социал-демократическая партия станет объектом всеобщей ненависти.
Прямой путь – самый короткий, думал я, показывая на проходной свое удостоверение.
– Собака полицейская, она со мной, – кинул я вахтерам, пытавшимся не пустить Видока.
Мне объяснили, как найти инженера Миловидова. Поднявшись на третий этаж дирекции, где находились представительства иностранных партнеров, я остановился перед сияющей табличкой «Schneider-Creusot», прошептал мою молитву «Господи, помоги мне, грешному, спасти этого ребенка».
Толкнул дверь. Без предупреждения вошел. Сзади постукивал когтями по паркету Видок.
XII
В маленьком кабинете, стены которого были сплошь завешаны чертежами и графиками, а в углу стоял здоровенный, с сахарную голову, артиллерийский снаряд, вернее половина снаряда, аккуратно распиленная по вертикали, очень худой человек сидел, запрокинув голову, и пил из аптекарского пузырька.
На столе в ряд лежало несколько пилюль.
Ко мне человек повернулся не тотчас же, а лишь допив свое лекарство. Выпуклые глаза, со странно стеклянным отблеском, очень широко расставленные, посмотрели на меня с недоумением. Потом в них промелькнула искра. Бледные губы растянулись в улыбке.
– Оп-ля, дама с собачкой, – медленно произнес Миловидов. – Судя по бесцеремонности появления и по грозному выражению лица, вы из полиции? Я вашего брата носом чую.
Бобик-то вам зачем? Загрызть меня хотите? Можно я ему сахарку дам? Микстура препакостная, я ее всегда заедаю.
Он откусил половинку рафинадного куска крепкими белыми зубами, вторую на ладони протянул Видоку.
– Це-це-це.
Видок очень любит хрупать сахар, но, конечно, не тронулся с места. Смотрел на чужого немигающим взглядом.
Я вспомнил лекцию Мари Ларр об «архитектуре диалога». Как строить разговор с субъектом, который, не дожидаясь вопросов сыщика, сам проявляет активность? Я намеревался взять его врасплох, обрушить разом все обвинения, но, кажется, следовало поменять тактику.
Коли он болтлив, это даже лучше. Пусть себя выкажет, а мы – как это она называла? – а мы модифицируем архитектуру в зависимости от психотипажа.
– Закончите принимать ваши медикаменты, тогда и побеседуем, – коротко сказал я. – Что у вас со здоровьем?
– Долго перечислять, – засмеялся Миловидов. – Целый букет.
