И тут выяснилось, что Бетти все их покрыла химическим раствором, который по ее заказу приготовила Пруденс. На неорганических материалах он был невидим, но при соприкосновении с кожей окрашивал ее в пурпурный, ничем не смываемый цвет.
– Ловко, – одобрил я.
– Один из обитателей дома вечером появился с забинтованными пальцами правой руки. Это и был вор. Правда, потом обнаружилось, что раствор Пруденс все-таки не совершенен. Он испортил драгоценности. Вскоре они покрылись уродливыми пятнами, и хозяйке пришлось всё содержимое шкатулки выкинуть.
Но герцогиня не предъявила нам претензий. Она была на седьмом небе от счастья, потому что вором оказался не кто-то из слуг, а…
Кто там оказался вором, я так и не узнал, потому что в этот миг пробудился «эриксон». Позвонил Кнопф.
Уже перевалило за половину двенадцатого, и похоже было, что встреча все-таки состоится на территории завода, а значит, мы сидим тут зря.
– Вышел! – прошептал жандарм, будто Миловидов мог его услышать. – Движется к проходной. Значит, встреча не на заводе.
Но никакой экипаж его снаружи не ждет. Странно.
– Вы его видите?
– Да. Вот он, появился из ворот.
– Не рассоединяйтесь. Рассказывайте!
– …Глядит вокруг. Проверяет слежку или кого-то высматривает? …Нет, захромал по дороге.
– Почему захромал?
– Всегда хромает. Сгнил от своей хворобы… Движется по дороге, в вашу сторону. Куда это он пешком собрался? До полуночи он далеко не уковыляет.
Я догадался.
– В порт, вот куда! До него меньше версты.
Кнопф выругался.
– Вы правы! Мне надо было раньше догадаться! У большевиков в порту крепкая ячейка.
Они часто устраивают конспиративные встречи в гавани, на каком-нибудь складе. Паршивое место! Там же острова, к ним надо идти по насыпи. Слежку сразу видно, придется отстать. А на той стороне Химик нырнет в проход, и ищи его свищи! На Лесном острове полно складов, на Хлебном острове – зерновых амбаров! Что будем делать, Василий Иванович?
– Вы – ничего, – ответил я. – Не суйтесь туда со своими филерами. Только спугнете. Всё, ждите связи.
Я отключился, потому что увидел вдали на дороге одинокий силуэт. Со стороны завода приближался человек, припадающий на одну ногу, но при этом идущий довольно споро.
Сзади раздался шорох – это Мари будила свою помощницу. Видок проснулся сам – почувствовал мое напряжение. Сел, поставил уши торчком."
"В восемь глаз, молча, мы смотрели, как Миловидов – это был он – проходит мимо. Под фонарем вынул часы, зашагал быстрее. До полуночи оставалось десять минут.
