«Чудовище, какое чудовище», – бормотал я, очень быстро, чуть не спотыкаясь, идя прочь.
XVI
Это было восемнадцатого, в субботу. А в воскресенье раздался стук в дверь – новомодных электрических звонков в моем доме не было.
Время шло к полудню, но я не так давно встал с постели. Голова шумела, потому что вечером я выпил много коньяку. После гибели Видока у меня завелась эта новая привычка. Обычно я осушал рюмку-другую, чтобы уснуть, но вчерашнее потрясение совершенно выбило меня из колеи.
Открыв дверь, я увидел перед собой Мари.
Только накануне я думал о ней с ужасом и радовался, что никогда больше ее не увижу, но мое сердце наполнилось внезапным, несомненно счастливым волнением, а сумрачная лестничная площадка словно озарилась солнцем.
Мне кажется, именно в тот момент я осознал, что эта женщина значит для меня много больше, чем я желал бы думать.
– Вы? – пробормотал я, пораженный ошеломляющим открытием, и отступил назад.
– Откуда вы узнали мой адрес? – вот единственное, что я спросил.
– От Хвощовой, – коротко молвила Мари и вошла в прихожую, не дожидаясь приглашения.
Оттуда она проследовала прямо в комнату, положила на стол шляпку с перчатками, обернулась.
– Что вы застыли? Идите сюда. Есть новости.
Я запахнул халат, взял себя в руки.
– Какие новости? По поводу Даши?
– Утром ко мне в комнату ворвалась Алевтина Романовна. В крайне возбужденном, я бы даже сказала полупомешанном состоянии. Говорит: «Вы умеете убивать, убивать без морализаторства!».
– Вы ей рассказали про Бетти? – удивился я.
– Нет, конечно. Вероятно, она имела в виду историю в порту. «Убейте его! – кричит. – Убейте! Я заплачу вам много денег! Очень много!». Вы Хвощову давно не видели. Она сильно изменилась. За этот месяц вся высохла, постарела, взгляд воспаленный, но тут прямо совсем сумасшедшая. Я в первую минуту так и подумала: психика не выдержала напряжения, подломилась. Говорила она лихорадочно, сбивчиво. «Дашу не похитили! Деньги тут ни при чем! Зачем ему деньги? Это месть! За Монсарта! Он убил мою девочку, убил!».
Я долго ничего не могла понять, принимала ее бессвязные крики за бред. Но постепенно картина прояснилась. Сейчас изложу вам суть, по порядку.
Мари на миг умолкла, глядя на полупустую бутылку коньяка. Я поспешно убрал ее со стола."
"– Весь месяц Хвощова беспрестанно чем-то себя занимала, чтобы отвлечься от мыслей о дочери. Это нормальная защитная реакция при шоке. Больше всего времени Алевтина Романовна тратила на свою коллекцию.
