В доме запрещались любые прикосновения и яркие проявления эмоций. За излишнюю, по мнению бабки, веселость, или, не дай бог, слезы Эдика нещадно пороли. На фоне этих порок отцовские затрещины Эдик стал вспоминать чуть ли не с теплотой.
Каждодневный быт новой жизни с родственницей пестрел многочисленными ритуалами, которые мальчик должен был исполнять точно и неукоснительно. Например, он не должен был спрашивать о матери или как-то положительно о ней отзываться.
Бабка в принципе ненавидела женщин, а супругу своего единственного сына - в особенности.
Она быстро объяснила Эдику, кто такая его мать и как следует к ней относиться. Сначала, несмотря на смертельную обиду, мальчик сопротивлялся бабкиным внушениям, но спустя время, все чаще стал думать о том, что все сказанное ею - правда.
В частности, старуха любила повторять, что дыма без огня не бывает. Раз отец ревнует мать, значит, она дает повод. По версии бабки, он и пить-то начал от душевной боли, которая причиняла ему жена своими постоянными изменами.
Более того, бабка была свято убеждена в том, что Аллка - плод порока, и никакого отношения к славному роду Каблуковых не имеет.
Идея о том, что Алла ему неродная, Эдику очень нравилась. Вынужденный жить под гнетом садистичного властного человека, он дико завидовал более везучей сестре и оттого не менее дико ее ненавидел. Очень быстро эта ненависть распространилась и на мать, легко заменившую его другим ребенком."
"В школьную жизнь Эдик вписался неплохо. Он точно знал, каким должен быть правильный будущий мужчина и весьма быстро заверховодил среди кучки мальчишек из не слишком благополучных семей.
Ожидаемо, скоро он начал фигурировать в хулиганских историях, и его бабка стала частым гостем в школе.
Тут-то и проявился очередной парадокс ее странного характера. Будучи деспотичной и до крайности скупой на ласку, она, тем не менее, совершенно не выносила, когда кто-то со стороны начинал критиковать ее внука. В ответ на любые аргументы и доказательства его неподобающего поведения она попросту сатанела.
Мало кто мог вынести ту лавину встречных обвинений и упреков, которые она обрушивала вслед за этим на неугодного.
Впервые став свидетелем такой сцены, Эдик испытал чувство сродни ликованию. Нет, он не проникся теплыми чувствами к престарелой родственнице, но зато отчего-то вдруг ощутил себя победителем. Словно каким-то невероятным образом ему удалось обмануть всех.
Шли года. Бабкины закидоны становились все причудливее и жестче.
