Кто бы не знал на его месте, раз та свадьба, на которой мы познакомились, была своего рода достоянием нашего городка еще и потому, что на ней появились самые «крутые» люди?
- Пока да, - расплывчато ответила я и, протянув Алексею букет, пояснила: - Клиентка дала лишь какие-то общие инструкции. Цвет, размер… Остальное придумывала я.
- И придумала просто прекрасно, - кивнул Алексей, бережно забирая из моих рук букет.
Я машинально зависла взглядом на красивых и длинных мужских пальцах. Невольно пришло сравнение с ладонями Эдика.
Он был обладателем крепких рук, кардинально отличающихся от тех, которые имелись у Вознесенского.
Отведя взгляд, я стояла и ждала, что Леша оплатит заказ и уедет, но он почему-то медлил.
- Что-то не так? - спросила у Вознесенского, вновь скользя глазами по его лицу.
А у самой внутри совершенно дурацкое сожаление появилось, что мы не встретились с Алексеем при других обстоятельствах и еще до того момента, когда я познакомилась с Эдиком. Это было так глупо! Я ведь сейчас находилась в эпицентре настолько болезненных событий, что они казались смертельными.
Я не успела выйти из отношений с мужем, да и не знала, получится ли это сделать в принципе. И позволяла настолько дурацким сожалениям возникать в моей голове.
- Все прекрасно, - после некоторого сомнения, как будто Леша стоял и размышлял, не сказать ли что-то совсем иное, ответил Вознесенский. - Если вдруг понадоблюсь… ну, по какому-то поводу, вот.
Выудив из кармана пиджака визитку, он передал ее мне и я машинально взяла пепельно-черный прямоугольник бумаги.
- Спасибо, - кивнула Алексею и, спрятав визитку в карман брюк, замолчала.
- Тогда до встречи, - попрощался Леша.
- До встречи, - машинально ответила ему.
Он направился к выходу через минуту. Все это время, пока Вознесенский расплачивался за букет и, забрав его, шел к двери, я поймала несколько его пристальных взглядов. Сама же изо всех сил старалась не смотреть в ответ.
- Ульяна! Хорошо, что ты вышла на связь. Я уже думал посылать к твоему дому наряд штурмовиков, - раздался голос Сени, который очутился в «Крапиве» совершенно неожиданно для меня.
Несмотря на то, что Арсений подпустил в голос веселости, я заметила, как Вознесенский чуть приостановился в дверях и нахмурился. Потом сделал какое-то движение, как будто хотел вернуться ко мне. Впрочем, ни задерживаться, ни возвращаться Леша не стал. И когда все же вышел из салона, я выдохнула с облегчением, хотя оно и было замешано на чувстве сожаления.
