Возвращаясь вечером с работы, до самого дома я думала о нашей с Викингом встрече. Лежащая в кармане брюк визитка словно обжигала даже через ткань. Бурлящий коктейль из сомнений, каких-то навязчивых фантазий и нервного возбуждения беспрестанно кипел в голове, ужасно утомляя, но зато прекрасно отвлекая от гораздо более серьезных проблем.
На свой этаж поднималась как на эшафот. Даже специально не воспользовалась лифтом, стараясь как можно дальше оттянуть момент, когда буду вынуждена лицезреть наглые рожи - рыжей выдры и бывшего.
Про себя я все больше начинала называть Эдика именно так.
Повернув ключ в замке и отворив дверь, тихо вошла в квартиру, поймав себя на осознании, что прислушиваюсь к происходящему в ней, как трусливый суслик втянув голову. Тут же разозлилась и, задрав подбородок, расправила плечи так, как это умеют делать только бальники. Мне достаточно унижений, чтобы усугублять его еще больше жалким видом.
В прихожую вальяжной походкой вышел Эд. В висках тут же запульсировало - как давно он дома и чем они тут занимались в мое отсутствие?
- Привет, малыш, - забирая у меня сумку привычным жестом и ставя ее на комод, сказал Эдик и потянулся с поцелуем.
Даже не успев сообразить, что делаю, я дернулась от него, словно от чумного, практически налетев на дверь.
Добродушного настроя - как не бывало. Пока еще муж набычился, глядя на мое дерганье зло, исподлобья. - Чтобы я этого больше не видел, - подчеркнуто медленно, выделяя каждое слово, приказал он.
- Что захлопнулась? Поняла?
Пришлось кивнуть, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось плюнуть ему в лицо. Сдержало лишь то, что после этого он меня со своими дружками быстро прикопает где-нибудь в безлюдном месте под осинкой. А впрочем, зачем далеко ходить? Карина ему с удовольствием поможет.
Помяни стерву - она и появится. Будущая мать года выплыла вслед за муженьком. Не сдержавшись. я засмеялась - так старательно она выпячивала вполне еще плоский живот, натянув на лицо улыбочку блаженной.
Неужели Эдик на подобное ведется?
- У тебя истерика, - вдруг заявил Эдик и, кажется, даже подобрел.
Видимо, идея с моей психической нестабильностью нравилась ему больше, чем вполне закономерная ненависть и отвращение к нему. Я засмеялась еще больше.
- Да вы не стойте на пороге, - усиливая абсурдность ситуации, всплеснув руками, зачирикала выдра. - Проходите ужинать. Мы, Уля, только тебя ждали. Эдик не хотел нарушить вашей традиции.
