Видела, что Алексей хмурится, словно размышляет, стоит ли обсуждать со мной произошедшее, или же нет.
- Я рассказал тебе об этом только потому, что ты бы все равно узнала. Инфа уже просочилась в сми.
Поджав губы, я приподняла бровь, переваривая сказанное. Первым порывом было возмутиться, потому что, черт бы все побрал, это касалось и меня. Но Вознесенский наверняка думал иначе.
- Предпочту знать такие вещи в любом случае - есть ли о них что-то в сми, или нет, - сказала я в ответ.
- Зачем? - точно так же вскинул бровь Алексей.
- Тебе не стоит лишний раз нервничать.
- Я и не нервничаю! - воскликнула я и тут же мысленно чертыхнулась вновь, потому что и тон, и мои «предпочитания», больше похожие на требования, говорили об обратном. - Я не нервничаю, - добавила тише. - Ну или стану изводиться гораздо больше, если узнаю, что ты от меня что-то скрываешь.
Между нами установилась тишина. Вознесенский хмурился еще больше. На меня он не смотрел, но я видела, что в мыслях его происходит какая-то неустанная работа.
- Ты ведь ничего от меня больше не скрываешь? - уточнила я, и голос мой прозвучал в некотором роде жалобно.
Леша перевел взгляд на меня и, растянув губы в улыбке, покачал головой. Я верила ему. Верила, что у него нет от меня секретов, и что моя просьба ничего не скрывать, если не исполнится здесь и сейчас, то хотя бы будет обдумана."
"Вознесенский поднялся из-за стола и подошел ко мне. Взял за руку и потянул наверх, понуждая встать. Я растерялась, не представляя, чего он от меня желает, но нашла ответ на этот вопрос очень скоро.
Усадив меня на деревянную поверхность, Алексей устроился между моих разведенных ног и, оперевшись руками по обеим сторонам моего тела, чуть склонился и выдохнул мне в губы:
- Я ничего от тебя не скрываю, малыш. Но обещаю сделать так, чтобы избавить тебя от поводов для волнений…
Готовое сорваться с губ уточнение потонуло в наслаждении, когда Вознесенский коснулся чередой невесомых поцелуев моей шеи.
- И извини меня… - шепнул Леша прежде, чем начать задирать на мне футболку.
- За что? - срывающимся голосом уточнила я, не понимая, о чем речь.
- За то, что был несдержан, - ответил Вознесенский.
Расспрашивать, имеет ли он ввиду наш разговор в прихожей, я не стала, потому что все стало неважным, когда Алексей принялся лихорадочно срывать с меня одежду, явно намекая тем самым на то, чем именно мы займемся в ближайшее время.
Увидев, что происходит на полу его собственной спальни, Каблуков разразился бранью.
