Я о тебе предупредил. Твой пропуск — шаурма.
— Я боюсь.
— Не устраивай детский сад. Ты мне нужна здесь.
— О, боги! — возвела взгляд к небу. — Хорошо! Захожу, блин!
Закинула телефон в сумочку и перехватив удобнее стаканчик с кофе, вошла внутрь здания со зловещей табличкой на фасаде.
— Вы Диана? — спросил меня мужчина, заставив вздрогнуть.
— Д-да, — выдавила едва дыша.
— Вам налево. Дверь в конце коридора.
— Спасибо, — нервно вздохнула и на примерзающих к полу ногах пошла в указанном направлении.
Хотела освежиться? Вот тебе, пожалуйста.
Наслаждайся.
Замерла у двери в конце коридора. Зелёная. На этом всё. Больше мне сказать нечего.
Вдохнув поглубже, постучалась и одновременно помолилась, чтобы это не был тот самый зал, в котором проводят вскрытия или что-то в этом духе.
— Ди, заходи, — донесся из-за закрытой двери голос Никиты.
Миллион раз умерла внутри, пока открывала дверь. С опаской подняла взгляд от кафельной плитки пола и приготовилась бежать, увидев стол, на который опирался Никита.
Кажется, он когда-то называл его секционным.
— Проходи, — качнул он головой в сторону стула, стоящего в углу.
— Нет, — сделала шаг назад, боясь даже моргать.
— Да, не бойся ты, — усмехнулся Никита, закатывая рукава белого халата. — Вскрытия происходят в другой комнате.
— А стол? — указала взглядом.
— Это новый. Еще не установили.
— Точно?
— Точно. Заходи. Не выпускай тепло.
Беглым взглядом, оглядывая комнату, вошла и торопливо вручила в руки Никите шаурму и кофе с твердым намерением сразу отсюда убежать.
— Ну, я пойду, — отступала к двери.
— Куда? А компанию мне кто составит?
— Охранник на входе, — прикинула я.
— Ну, не. Мне с покойниками разговаривать веселее, чем с ним.
— Не шути так, пожалуйста, — взмолилась я, прижимая сумку к груди. — Хотя бы ни в этом месте.
— Брось, — отмахнулся он от меня и отпил кофе. — Живых нужно бояться, а эти… — указал он рукой на дверь за своей спиной. — Уже ничем не опасны. Единственное, что бывает не очень комфортно, когда у них случайно открываются глаза, но и это пустяк.
— Никита! — ещё немного и я стану истеричкой.
— А что?! — выпучил он невинно глаза, нажевывая принесенную мной шаурму. — Вот, представляешь: делаешь свои дела, песенки под нос напеваешь, а потом поворачиваешься, а за тобой, оказывается, наблюдают.
— Всё! Я пошла! Пока!
— Шучу я, — остановил меня Никита. — Но насчет глаз не вру. Они, правда, частенько открываются.
— Хватит!
— Всё, — вскинул он руки с кофе и шаурмой в них. — Больше не буду.
