Она любит плохих парней

– Это не лучшая тема для разговора в день рождения, – невесело хмыкает он.

– Все уже случилось. Не могу сказать, что сильно удивлена, и все же хочу понимать ситуацию целиком.

Папа тяжело вздыхает, действительно тяжело, словно его грудь сдавливают невидимые цепи. Не одна я мучилась все это время, мы все болтались на этой виселице.

– Она хотела сделать аборт? – спрашиваю я напрямую.

– Да, – хрипло отвечает папа. – Я был против, поэтому… настоял на своем. Сделал ей предложение, собрал родителей и сказал, что женюсь.

Малышка, прости меня. Прости за все. У меня нет оправданий, нет ничего, что могло бы все исправить. Я любил твою маму, и когда появилась ты, полюбил и тебя. Я так надеялся, что…

– …она тоже меня полюбит, – с осколками разбитого сердца, впившимися в горло, заканчиваю я.

– Мне очень жаль. Даже сейчас, спустя столько лет…

– Двадцать, если быть точным, – подсказываю я, горько усмехаясь.

– Я не вижу правильного выхода, дочь. Не понимаю, что должен был сделать. Ты – лучшее, что могло бы со мной случиться, и я не жалею о своем решении, но…

– Она винит тебя, да? Говорит, что ты испортил ей жизнь.

Я часто слышала эти слова, когда вы ссорились, но только теперь понимаю, что именно они значат.

Папа тянется к чашке, его пальцы дрожат, губы сжаты, а лицо серое. Ему больно, ему было хуже, чем мне или матери, потому что он один нес на себе груз вины, который мы обе на него возложили. Ситуация сложная, с какой стороны ни зайди, везде тупик или пропасть. Я сама не вижу правильного варианта для того, чтобы исправить прошлое.

Зато точно знаю, что поможет нам в будущем.

– Пап, – тихо зову я, и взгляд застилает пелена слез, – посмотри на меня.

Он медленно поднимает голову, с моих ресниц срывается пара теплых капель и скользит по щекам. Широко улыбаюсь и произношу с искренней теплотой:

– Спасибо, что сделал это для меня. Жизнь иногда бывает сложной, не все идет по плану, не все поддается контролю, но… мне она нравится. Правда. Спасибо тебе.

– Катенька, – сбивчиво произносит папа, и его глаза предательски краснеют.

Не жду больше ни секунды и бросаюсь к родной груди, укрываясь в любящих объятиях. Сидим в тишине несколько минут, лишь я изредка шмыгаю носом и утираю льющиеся слезы. Получается, я только на пятьдесят процентов желанный ребенок, но почему-то сейчас ощущаю все сто. Успокоившись, медленно отстраняюсь и вытираю мокрые щеки рукавом халата, беру чашку с чаем и делаю несколько небольших глотков, сбивая сухость во рту. Разговор еще не окончен.