Она любит плохих парней

Недолго смотрю вниз и поднимаю подбородок, чтобы показать, как я недовольна.

– Что будешь пить? – спрашивает Рома, отстраняясь.

– Кис, не страдай фигней. Мы ведь повеселиться пришли. Или ты уже забыла, как это делать?

Не забыла. Повеселиться на языке Ромы значит напиться до зеленых соплей и творить всякую дичь. И если раньше я поддерживала подобное, чтобы не выпадать из образа идеально подходящей ему девушки, то теперь не обязана этого делать.

– Сок, Рома. Неужели такое сложное слово? Это перетертые фрукты или овощи.

Рома сжимает зубы, борясь с внутренним зверем. Он хочет послать меня уже сейчас, это чувствуется, но…

– Какой? – выдавливает он.

– Томатный, – победно усмехаюсь я.

Рома поднимается куда резче, чем следовало бы. Вадик вскакивает за ним и уносится к барной стойке, а на меня устремляются четыре пары любопытных глаз.

– Добро пожаловать домой, – ехидно говорит Витя.

Демонстративно отворачиваюсь и закидываю ногу на ногу, сцепляя пальцы на колене.

– Мы не сомневались в том, что вы снова сойдетесь, – не отстает он.

– А стоило бы, – бросаю я с открытой неприязнью к лучшему другу бывшего. – Мы с Ромой не вместе, просто решили потусить по старой памяти.

– Ага, конечно. Еще скажи, что вы друзья.

– Может, и станем. А когда я займу твое место, ты будешь рыдать днями и ночами. Ведь первое, что я посоветую Роме, как настоящий друг, так это чтобы он перестал давать тебе бабки на интернет-казино.

С лица Вити сползает веселье, точно расплавленный воск. Кажется, он впервые видит во мне угрозу. Я всегда старалась быть милой со всеми из компании, не лезла в их дела и разборки, не давала советов и не осуждала. Идеальная девушка должна нравиться друзьям своего парня, и я старалась добиться этого банальным лицемерием, которое долгое время работало на ура. Только вот теперь в этом нет смысла, а значит, я могу говорить и делать все, что мне на самом деле хочется.

Рома и Вадик возвращаются, стол заполняется стаканами, бутылками и закусками. Звучат шуточные тосты, заливистый смех и разговоры наперебой, в которых я не принимаю участия. С каждой минутой Рома напрягается все больше, две неудачные попытки приобнять меня за плечи раскаляют его негодование до предела.

– Че за цирк? – шипит он мне на ухо.

– Не понимаю, о чем ты.