Она – моя, и Ты тоже! (СИ)

В этот момент у меня будто новые силы появились, стыдно признаться, но я в первую очередь подумала, что она мне хоть что-то расскажет о Роме. Быстро открыла дверь и встретила её с улыбкой. Она тоже улыбнулась в ответ и так тепло по-матерински обняла.

— Как хорошо, — сорвалось случайно с губ.

— Девочка моя, — тут же отозвалась она и обняла ещё крепче, целуя макушку.

Простояв немного у порога, мы перешли в гостиную. Мия всё ещё была в садике, поэтому мы присели и начали спокойно разговаривать.

— Я только сегодня узнала, что вы переехали, иначе навестила бы вас раньше, — мягко улыбается женщина.

— Я не знала вашего номера, не могла позвонить.

Повисает неловкое молчание. Но я не выдерживаю и перехожу на темы, которые меня волнуют.

— Госпожа Патимат, Вы простите меня, если сможете, я не хотела Вас поссорить с сыном. Зря я Вам всё тогда рассказала. Мне из-за этого было очень плохо.

Она хмурится, а после пересаживается ко мне. Обнимает и после заставляет прилечь, положив мою голову себе на колени. Гладит мягко и успокаивает.

— Если кто и должен просить в данной ситуации прощения, то это только я. Мне очень стыдно за то, что сделала моя семья тебе. Да и я виновата перед тобой, пусть косвенно, но всё же. Не стоило мне закрывать глаза на ваши отношения, когда они только начались.

Мы долго разговаривали, очень долго. Она мне рассказала о разговоре с сыном. О ссоре между ними и о том, что сейчас стараются снова наладить отношения. Госпожа Патимат смягчилась, когда узнала, что Рома меня отпустил.

А ещё она рассказала, что стало с моими родителями после того, как они отказались от меня. После того, как меня прогнали, в деревне произошло наводнение. Многие дома были подтоплены.

Мой отец из жадности, рассчитывая получить признание дома аварийным, нанёс собственноручно повреждение. Об этом сразу стало известно представителям комиссии по сбору данных о пострадавших после наводнения семьях, и они не получили компенсацию, теперь вынуждены жить в доме, где особо уже не осталось условий.

— Я больше не злюсь и не ненавижу их. Но я больше не хочу никогда их видеть.

— Понимаю тебя, девочка моя.

Так и продолжали разговаривать, пока не пришло время ехать за Мией в садик.

— Ой, надо уже ехать за Мией. — говорю и быстро вскакиваю.

Но тут же присаживаюсь зажмурившись. Голова закружилась и в глазах потемнело.