Он советовал мне отказаться от работы, обещая, что обеспечит нас всем необходимым.
А однажды, приехав вечером с пышным букетом роз, завел разговор о серьезных отношениях.
Но… несмотря на все, что он для нас сделал, я была не готова.
Мое доверие к мужчинам дважды подорвано. И я понимала, что третьего раза уж точно не вынесу.
Хочет приходить? Пусть приходит, мне не жалко. Хочет дарить Софе подарки? Пожалуйста, я не против. Ему было приятно наше общество? И мне всегда в радость поговорить с ним за чашечкой чая.
Но бросаться в омут с головой — нет уж, дудки!
Мне вполне нравилось мое состояние: сердце больше не тревожилось от мысли, что тебе нужно под кого-то подстраиваться, кому-то угодить, кого-то ждать домой.
Я любила находиться один на один с дочерью и наблюдать, как она меняется день за днем, смотреть, как засыпает у груди, как ее маленькие губки растягиваются в первой улыбке, как крохотные пальчики впервые сжимают погремушку.
И для счастья нам никто больше не требовался. Только я, она и наш тихий уютный дом.
Конечно, были и трудные дни. Когда у нее случались колики, мне приходилось посреди ночи звонить папе, и он мчался в аптеку за лекарством. Не раз соседи помогали мне поднять коляску на десятый этаж, когда, придя с прогулки, я обнаруживала, что не работает лифт.
А еще, сидя возле ее кроватки, меня часто терзали мысли, что я поступаю подло по отношению к Артему.
«Разве я вправе скрывать от него дочь?» — спрашивала я себя.
И однажды поделилась с Дианкой о своих переживаниях.
На что подруга ответила:
— Алис, дело твое, конечно.
Поступай, как подсказывает тебе сердце. Но будь готова к тому, что когда София вырастет, она часто будет чувствовать себя отвергнутой. Я знаю, о чем говорю.
Глаза Дианки заслезились, она прерывисто вздохнула и медленно смяла в руке салфетку.
— Сколько слез я пролила, когда мои родители развелись и у отца родился сын в другом браке. Все его внимание в одночасье досталось ему. Мне было тогда десять, а я все помню, как сейчас, потому что детскую обиду просто так не вырвешь из сердца.
Подруга подняла на меня мокрые глаза, ее губы задрожали.
— И знаешь, эта душевная травма до сих пор не зажила. Хорошо помню, как мы с мамой встретили их в парке аттракционов. Папа катал на карусели моего сводного брата и был таким счастливым рядом с ним. А позже я узнала, что отец со своей новой семьей уехал на море. А меня он ни разу туда не возил, — горько усмехнулась Диана. — И… как попросилась к нему на новый год, тоже помню.
