Она под запретом (СИ)

Наверное, потому что дверь в её комнату часто бывает закрыта, а ещё она терпеть не может, когда её будят. Ну что Арсений за человек? Неужели сложно смолчать? В нём нет ни капельки тепла или понимания.

— Тогда я пойду, — бормочу я, сбрасывая с себя одеяло. Залезу под горячий душ, выпью ромашковый чай. Всё лучше, чем терпеть его насмешки.

— Как же ты достала.

Пригвоздив к кровати, Арсений перехватывает меня за талию и тянет к себе. Позвоночник утыкается ему в грудь, голова — ему в подбородок.

Его тело — словно нагретые солнцем камни. От этого тепла остатки холода улетучиваются в ту же секунду.

Я закрываю глаза, стараясь отключить сознание. Вместе с ушедшим холодом испарился страх, и теперь можно позволить себе уснуть. Хотя бы ненадолго — на пару-тройку часов, — а потом вернуться к себе в комнату. До этого дня я не засыпала в объятиях мужчины и пока не готова расстаться с новым ощущением. Оно необыкновенное. Словно прошёл много километров с тяжёлой ношей, и кто-то у тебя её забрал.

Организм вибрирует благодарностью: напряжённость покинула мышцы, тело обмякло и расслабилось. Впервые за годы после смерти мамы я чувствую себя защищённой. Только сон почему-то всё равно не идёт.

Я люблю спать на спине, а сейчас лежу на боку, с рукой Арсения, переброшенной через талию. Может быть, дело в этом. Но сменить позу пока не решаюсь — боюсь спугнуть его гостеприимство. Глубоко дышу, призывая забытьё. Непонятно, спит ли Арсений. Наверное, спит.

Его дыхание размеренное, тело неподвижно. Он настолько горячий, что вполне может спать без одеяла. Разумеется, сейчас на нём нет ни футболки, ни пижамы. Я даже не уверена, есть ли на нём трусы.

Устав бороться за сон, я снова открываю глаза. Зрачки мгновенно обволакивает темнота. Табло электронных часов, светящихся в отдалении, показывает почти половину третьего ночи. Завтра предстоит насыщенный день, а я никак не могу отключить мозги.

Мысли, которые должны исчезать, напротив, лишь размножаются, а тело, избавившееся от страха, настраивается на новую волну, становясь чувствительным.

Я начинаю острее ощущать близость Арсения. Как его рука, обнимающая меня, сдавливает рёбра, и насколько плотно она прижимает меня к себе. Представляю, что его глаза в этот момент тоже открыты, вспоминаю, что его подбородок покрыт щетиной.

Вздохнув, я повыше подтягиваю одеяло и несколько раз дёргаю ступнями. Снова смотрю в темноту.