Она уже мертва

– Да, – Шило все еще не сводил с кузины пристального взгляда.

– Ты останешься здесь или пойдешь со мной?

– Все, что мне нужно было увидеть, я увидел.

– Тогда возвращаемся?

Он кивнул и первым покинул смотровую площадку. Полина двинулась следом. По дешевой спортивной куртке Шила колотили дождевые капли, вспыхивая в неверном свете дня яркими точками. Ткань перестала походить на ткань – теперь она больше всего напоминала доспехи. Или – панцирь. Или… жесткие, сведенные вместе крылья.

Жук-навозник из коллекции, впопыхах оставленной Полиной в мастерской. Кем бы ни возомнил себя Шило, кем бы ни считали себя все остальные, они – лишь насекомые, пригвожденные булавками к плотному картону. Они не представляют никакой опасности и не в состоянии сдвинуться с места до тех пор, пока владельцу коллекции не придет в голову снять их. Какой будет их дальнейшая судьба – неизвестно.

Мысль о таинственном коллекционере не покидала Полину. Лишь единожды она обернулась, чтобы взглянуть на виллу.

И только теперь увидела ее название, выложенное испанской разноцветной плиткой прямо над входом:

Бабочка. Странное, безыскусное имя для такого большого и богатого дома. Интересно, какая бабочка имелась в виду? Бабочка-капустница, бабочка-огневка? Или что-нибудь экзотическое, с размахом крыльев в двадцать сантиметров?

У самого пролома Шило, словно вспомнив, что он не только полицейский, но и мужчина, галантно подал ей руку.

Рука оказалась мягкой, почти безвольной. Едва продравшись сквозь кустарник и выйдя на дорогу, они нос к носу столкнулись с Ростиком.

Гонцом, от которого не приходится ждать хороших вестей.

Вот и на этот раз весть оказалась дурной:

– Где вы ходите? – крикнул Ростик. – Аля исчезла!..

…Бухта оказалась странно пустынной в этот час. Метрах в трех от воды лежал баракан, находящийся в пользовании МашМиша, а их самих как ветром сдуло. Поначалу Белка подумала, что они купаются, но морская гладь была чиста.

МашМиш – не такие уж классные пловцы, чтобы устроить заплыв на километр или два. Обычно они торчат у берега – там, где вода доходит им едва ли до плеч, и бестолково машут руками, имитируя стиль «баттерфляй». Изредка Миш подныривает под сестру, и тогда Маш визжит так, что слышно не только в окрестностях поселка, но даже в Турции. Но сейчас никто не сотрясает воздух криками.