Она уже мертва

Всякий раз Белка ждет, что уж эта станция окажется последней, и поезд, наконец, остановится. Но нет, он просто сбавляет ход, и тогда можно рассмотреть подробности станционной жизни. Вот цветы в горшках (начальник станции любит цветы?); вот комод и стулья (кто-то переезжает?); вот широкое вокзальное окно. За таким окном обычно сидит грустный кассир – на разных станциях они разные. Но всегда знакомые. Белка уже видела все эти лица, но вспомнить, где именно, все равно не успевает: поезд ныряет в очередной туннель.

Теперь они не такие утомительно долгие, как были вначале, остается выяснить – в начале чего? Но подсказки ждать неоткуда. Никто не заходит в Белкино купе, и она не может никуда выйти, она даже не в состоянии пошевелить рукой. Еще одна станция с комодом, стульями и горшками в цветах; теперь к ним прибавились часы, которые Белка ошибочно приняла за колонну, – такие они большие, такие высокие.

Означает ли это отправление? Или, наоборот, прибытие?

Если прибытие – то почему Белка не видит встречающих? Значит, отправление! Быть может, теперь к ней кто-нибудь заглянет?

Он сидит на одном из перронных стульев и не отрываясь смотрит на Белку.

…Сережа был первым, кого увидела Белка, когда сознание вернулось к ней окончательно.

– Привет! – сказал он. – Ты здорово нас всех напугала. Как себя чувствуешь?

– Что-нибудь помнишь?

– Ты болела. Но теперь дело идет на поправку.

– У тебя был жар, – Сережа пристально посмотрел на Белку. – Температура не спадала два дня. Так ты совсем ничего не помнишь?

Шахматные фигурки, они опускаются в бездну. Лазарь ловит их запекшимися губами, которые почему-то переместились на висок… Лазарь! Белка нашла Лазаря, а потом начался шторм, и она ждала корабль, но вместо корабля появился Сережа и спас ее.

– Лазарь… – Белкины глаза наполнились слезами.

– Случилось несчастье, – Сережа вздохнул. – И он погиб. Утонул.

Она справится, да. Но пока этого не произошло, Белка стучит пальцами по правому виску. Стучит и не может остановиться. Этот жест не остается незамеченным.

– Успокойся, Бельчонок. Там, у камней, не очень глубоко. И Лазарь бы спасся, если бы не ударился головой о железный прут. Это несчастный случай. Никто не виноват.

Всхлипывая, Белка протянула руки к Повелителю кузнечиков. Сережа как будто ждал этого.