Она уже мертва

Что, если забывчивость продлится сто лет? И Белка успеет вырасти здесь, в обществе невидимых древоточцев? В обществе Петра, Павла и Чеслава, истончившихся до зарубок на дверном косяке. Она вырастет и состарится, станет такой же морщинистой, как Парвати, но страх перед Маш никуда не денется. Он будет вечным ее спутником, и даже в трюме корабля «Не тронь меня!» от него не скроешься. От жалости к себе Белка заплакала. Сначала тихо, а потом – когда появился Сережа и подхватил ее на руки – во весь голос.

– Ну, успокойся, – сказал он.

 – Я с тобой.

Парвати, при виде Сережи и вцепившейся в его плечи Белки, неодобрительно покачала головой.

– Плохая идея, – сказала она.

Неизвестно, к чему это относилось: возможно, к тому, что Белка – не Аля и не Тата, чтобы носить ее на руках. Или к тому, что очная ставка с самого начала была обречена на провал. Или к тому, что Парвати не нравится, что Сережа уделяет внимание кому-то еще, а не только ей.

– Куда уж хуже, – откликнулся Сережа. – Хуже и быть не может.

– Мне снился Аркадий, я говорила тебе? – Парвати пожевала губами.

 – Еще в апреле, сразу после оползня. Он сказал, что лето не кончится добром.

– Вот оно и не кончилось.

– Я грешила совсем на другое, а вот поди ж ты…

– Начинай не начинай, а мальчишка умер. И неизвестно, что случилось со второй…

– Будем надеяться на лучшее, – Сережа вздохнул. – Иначе это будет слишком, даже для такого плохого лета.

Кто такой Аркадий? Человек в бескозырке «Машук» с фотографии, Белкин дед, ведь папу зовут Петр Аркадьевич!.

. Несмотря на то, что Аркадий давно уже обитает на корабле, который никогда не причаливает к берегу, он сумел установить связь со своей женой. Берет после вахты увольнительную и навещает свой дом во сне. Белке почему-то кажется, что сны Парвати мало отличаются от изнанки багдадской ширмы: такие же облупленные, изъеденные жуками. Жуки успевают сожрать часть информации до того, как она попадет к тому, кому предназначена. И до Парвати доходят лишь отголоски пророчеств, а их можно трактовать как угодно.

Жаль, что они не друзья.

Жаль, что Парвати никогда не расскажет Белке и сотую часть того, что обычно рассказывает Сереже, наверное, возраст играет здесь не последнюю роль. Белка – слишком маленькая, а Парвати – слишком старая, неужели все дело в этом?

Выборгская бабушка совсем другая, у Белки голова идет кругом от бесконечных, леденящих душу историй. Она всем-всем делится с внучкой, так что маме иногда приходится ее осаживать за излишнюю откровенность.