Она уже мертва

И это снова отбросило Полину в детство, в ту его часть, где находилась пустыня Кызылкум и цветущие красным саксаулы. Отцу частенько приходили заказные письма и бандероли с Большой земли, с такими вот сургучными печатями. Сургуч страшно нравился маленькой Белке, особенно если растопить его в консервной банке на открытом огне. А потом осторожно вылить на кусок картона и придавить самодельной печатью. В качестве печати Белка использовала колечко, подаренное Байрамгельды. Это было удивительное колечко – очень старое, очень ценное: Байрамгельды утверждал, что его носила одна из жен Тамерлана, – при одном упоминании этого имени Белке надлежало закатить глаза, поцокать языком и издать возглас восхищения.

Но она не особенно разбиралась в истории, хотя самому кольцу была искренне рада – такое оно было красивое. Серебряное, с красновато-коричневым камнем-ониксом и с крошечным колокольчиком, припаянным к нижнему краю. Или – к верхнему краю. Единственный недостаток кольца – оно слишком большое, не держится даже на большом пальце, не говоря уже о безымянном и указательном. Оттого Белка и носила его на шее, на шнурке, – в ожидании, пока пальцы вырастут настолько, чтобы кольцо заняло полагающееся ему место. И, чтобы скрасить ожидание, время от времени топила оникс в сургуче: оттиск получался необыкновенно привлекательным, узорным – за счет серебряных лапок, которые цепко держали камень.

Куда делось кольцо впоследствии – Полина не помнит. Быть может, просто потерялось или было украдено духом Байрамгельды, так и не простившим маленькой девочке равнодушия к судьбе великого и ужасного Тамерлана.

И всех его жен заодно.

Сломав сургуч, она осторожно приоткрыла конверт и двумя пальцами вытащила… открытку. И несколько минут разглядывала ее, потрясенная.

Надпись, сделанная от руки, – она нисколько не потускнела, и теперь поднаторевшая в английском Полина может свободно перевести ее: «Ты отправишься в плаванье со мной?» Маленький якорь на ленте языком свешивается из открыточной пасти – стоит потянуть его, как открытка тотчас раскроется.

Но и без того Полина отлично знает, что таится внутри:

– чайки – две галочки на открыточном небе.

Когда-то это звучало как признание в любви. Вот черт, это всегда звучит как признание в любви. Как страстное желание и робкая надежда не расставаться никогда-никогда, чем ответила Аста на обращенный к ней призыв?

Между невинно-мультяшной открыткой и загадочным исчезновением нет прямой связи.